Артис Орубс: у Латвии есть свое звучание

Артис Орубс: у Латвии есть свое звучание
Mārtiņš Otto, Rīga 2014 . Артис Орубс
Kaspars Zaviļeiskis
18-07-2013 A+ A-
В эти дни в Саулкрасты проходит традиционный джазовый фестиваль, на котором мы с удовольствием побывали и с еще большим удовольствием пообщались с местными музыкантами – такими, как колоритный барабанщик и ударник Артис Орубс. Да, он – сын известного ударника Индриса Орубса, но уже несколько лет воспринимается как самостоятельная, яркая личность в латвийской музыке. На „Saulkrasti Jazz” он выступал с группой „ElektroFolk”, а еще участвует в новом проекте Лаймы Янсоне „Zarbugans” и в других ансамблях, а также работает преподавателем в классе ударных инструментов джазового отделения Латвийской музыкальной академии.

На этой неделе проходит фестиваль „Saulkrasti Jazz”, в котором закономерно участвуешь и ты. 16 июля ты выступал в составе „ElektroFolk”, поэтому расскажи, пожалуйста, что это за проект и как ты пришел в него! 

В „ElektroFolk” я попал потому, что играл у Раймонда Тигулса. Однажды он пригласил Кристине Каркле-Пуриню с братом, Эдгаром Карклисом. Мы поиграли, и Кристине упомянула, что они работают также с Айнаром Майорсом, у них есть такой ансамбль „ElektroFolk”… Так я сюда и пришел.

Они пригласили тебя потому, что нужен был человек, который не просто играет на барабане, но и участвует в творческом процессе? 

В данном случае все было уже достаточно упорядочено. На сей раз я действительно взял готовое и привнес немного от себя. Добавил и свой комплект ударных инструментов, которые хорошо звучат и выглядят. 

 

Чем отличается этот проект от „Zarbugans”? Я имею в виду, чисто музыкально.

Здесь мой комплект называется „Медуза”. Это большой. Есть еще второй, который называется „Триппер”. Имеется в виду не болезнь, а скорее дорожный набор, который можно сложить целиком в одну коробку. Такое название дал ему однажды Ивар Петерсонс. Он не понял, что это у меня такое вообще – барабан, ударные? - и спросил „Что это у тебя за триппер?”. Дело в том, что в „ElektroFolk” все скорее построено на сильных грувах, потому что Айнар – очень хороший, тяжеловесный басист, так что важны низовые ритмы. А с Лаймой у нас больше импровизации. Есть основные линии, но больше свободы в использовании всяких особенных перкуссионных элементов. 

Складывается впечатление, что на сцене тебе очень нравится импровизировать, буйствовать, колотить или трясти хотя бы тот же зарбуган (круговая мембрана, при сотрясении которой рождается ритм) или бить в ладоши как еще один ударный инструмент. То есть тебе скучно просто играть концерт, на котором подобные выходки неуместны?  

Ну нет. Это зависит от ситуации. Если у тебя есть работодатель, ты делаешь так, как он требует, потому что за это ты получаешь деньги. Однако есть ситуации, когда ты вовлечен в художественную деятельность и можешь участвовать со своими идеями, не думая так сильно о финансовой стороне. И мне нравится работать концептуально. Поэтому и „Zarbugans” – такой проект, где в каждой песне есть что-то новое. Такой же подход возможен в рок-музыке и поп-музыке – ты придумываешь свою партию, свой подход, и становится интереснее. 

 

Я заметил, что ты не разделяешь музыкальные стили на плохие и хорошие. Если тебя позовут сыграть в хорошей рок-группе, ты наверняка согласишься. 

Да спокойно!

Нет никакой разницы между вальсом и джазом, лично для меня. На вступительных экзаменах в консерваторию я спрашиваю у будущих студентов: а ты можешь сыграть „Pie dzintara jūras”? Люди от этого в шоке! Им стыдно. А чего стыдиться? 

Нужно многому научиться, чтобы многое сделать. Например, сыграть мелодию на барабане так, чтобы ее можно было распознать. А можешь ли ты развить эту мелодию? Можешь ли потом к ней вернуться? Если ты артист, ты все это можешь. Однако, если ты приходишь и просто тупо что-то вертишь и трясешь,  возникает вопрос – ну и что? 

Как на концертах с барабанными соло? Часто возникает ощущение, что люди ожидают от барабанщика максимально внушительного соло. Ждут, что он будет неистовствовать, колотить во все барабаны, а он вдруг берет и играет что-то очень сложное и совсем не громоподобное. 

Видишь ли, шоу-бизнес развивался в таком направлении, что теперь люди приходят на концерты не слушать, а смотреть.  Простому потребителю нужен этот „синдром зоологической мартышки”, иначе он не способен понять. Он приучен к тому, что должен быть грохот.

Мне тоже нравится, когда есть какая-то кульминация, но это зависит от ситуации, от момента. Должна быть концепция. 

Где ты научился всему этому? 

Это школа жизни! Мне всегда нравилось что-нибудь создавать. Навязываться людям с идеями, которые им неудобны. Я довольно часто аранжирую и продюсирую музыку, и это надоедание перешло в ту стадию, когда люди понимают - но ведь это очень здорово, старик!

Соответственно, нужно выйти из зоны комфорта, чтобы потом получить большее удовлетворение. 

Да, можно и так сказать. Я, правда, не знаю, что такое эта зона комфорта. 

Ты можешь тридцать лет играть в рок-группе старые хиты и войдешь в эту зону.

Это другое. Значит, ты только этим и занимался. Например, играешь „AC/DC” и все.

Однако играть просто прямой ритм на самом деле невероятно сложно. Вообще сложно сыграть мало, но с каким-то смыслом. 

Для барабанщика и тишина – музыка.  

Да, но это относится и к другим инструментам. Важно, чтобы музыкант делал это с некоей целью, искал свое лицо. Повсеместная проблема сейчас в том, что ты уже знаешь, что делает чувак в тундре и другой чувак в джунглях Амазонии, и начинаешь делать что-подобное здесь. А зачем? Может быть, этого совершенно не нужно?  

Может быть, музыканту вообще не надо так много слушать музыку? Если тебе кто-то нравится, хорошо, послушай его записи, но не нужно усиленно копаться на переполненном "YouTube". В конце концов рядом с тобой возникнет призрак, который никуда уже не исчезнет, и ты перестанешь быть свободен. 

Здесь и начинается откровенное копирование.

Да. Нужно искать свое, у каждого оно есть. Просто это требует большего напряжения.

С другой стороны, разве возникло бы множество музыкальных стилей, если бы каждый делал только свое и не начал никому подражать? Люди начинают играть то, что в моде, возникает новая волна, новая стилистика. 

С какой-то точки зрения ты прав. Я сразу задумываюсь над тем, а в какую эпоху возникло больше всего нового. Это, конечно, семидесятые годы. А теперь кажется, что все реально исчерпано!  

 

Ты очевидно увлекся и народной музыкой, где, без сомнения, есть что черпать из наших собственных музыкальных корней.   

У меня была мечта – сыграть на шествии Праздника песни на басовом барабане, что я и сделал. Я шел вместе с Кристине и Эдгаром, потому что их мама руководит Ливанским фольклорным хором „Ceiruleits”. Это было красиво! Правда, не знаю, много ли мы можем из этой народной музыки почерпнуть, ведь у нас она больше медитативно-мелодичная, не такая энергичная и ритмическая, как на Балканах. Тем не менее, это интересно. Я пришел к этому через Раймонда Тигулса, а потом начал сотрудничать с Кристине Каркле-Пуриней и Эдгаром Карклисом, с Лаймой Янсоне. Все они – гениальные, талантливые люди, и это первично.  

Много ли дали тебе годы, прожитые в Нидерландах, или ты понял бы все то же самое, оставаясь в Латвии и играя здесь? Действительно ли там все происходит иначе, лучше? 

Конечно, джазовая культура технически там куда более развита. Там была большая волна американизма. Но возникает вопрос, ушли ли они вперед и стилистически. Не существует характерного звучания этой страны. В Бельгии его можно ощутить. В Скандинавии – тоже.  

И у Латвии есть собственное звучание, но наша беда в том, что мы постоянно оглядываемся на других, стремимся сравнивать, пытаемся копировать. На самом деле, каждому человеку дана возможность думать, шевелить мозгами, что-то создавать. Я думаю, все у нас еще впереди. 

В следующем году Рига станет культурной столицей Европы. Может ли это дать какой-то новый импульс джазу и вообще музыке в Латвии? 

Для музыкантов это в первую очередь возможность подзаработать, потому что привлекается дополнительное финансирование. А если говорить о развитии, то, я думаю, одного года мало, чтобы что-то резко изменилось. Это более длительный процесс. 

Если сравнивать с недавним прошлым, примерно десятилетней давности, можно сказать, особенно в отношении джаза, что в Латвии многое улучшилось. Молодежь может учиться джазу здесь, на месте, а не уезжать, чтобы чего-то достичь в этой области, как это было в твоем случае.  

Да, да. Теперь возможностей намного больше. Однако ощущение такое, что студентам все еще кажется: у соседей трава зеленее. Вроде бы это можно понять, но в то же время понимать это я не хочу. От себя ведь не убежишь. 

К сожалению, это понимаешь только на собственном опыте. 

Ну да. Как сын говорит отцу: делай так, а сын все равно делает иначе. 

А твой отец консультировал тебя по работе? И слушался ли ты его? 

Сам он говорит, что я не слушался. Но он и не гнобил меня. Всё равно ведь всё так или иначе связано с отцом – был „Оdis”, все эти люди на концертах и репетициях. Я носил барабан, был рядом. Играли в „Dr. Bormenthol”.

С тех пор вместе с отцом ты больше не играл? 

Нет. У меня были идеи сделать что-то вместе, но всегда кажется, что не хватает времени.

Ты можешь подключиться, например, к трио Гинтса Жилинскиса, превратив его в квартет. 

Да, непонятно только, что делать с двумя барабанами. 

Но буги-вуги на двух барабанах, возможно, еще не было!

Может быть, да. Что-нибудь уж надо придумать.

Если бы тебе пришлось глобально выбирать между джазом, блюзом и роком, что бы ты предпочел?  

На этот вопрос я не могу тебе ответить. Джазом я не прокормлю свою семью, а у меня трое детей. С блюзом и роком иначе, но важно то самое музыкальное качество. Оно либо есть, либо нет.   

 

Качество рождается в учении. Ты сам стал преподавателем, и наверняка это новый вызов.  

Да, это возможность и самому продолжать учиться. Это действительно интересная работа, и за два года я создал систему и для студентов, и для себя. Это помогает совсем иначе смотреть на многие вещи.  

Недавно на „Rīgas ritmi” выступали „Medeski Martin & Wood”, и мне выпала честь взять интервью у этих артистов. И вот, барабанщик и преподаватель Билли Мартин высказал сходную мысль: плох тот учитель, который не гребет вместе с учениками. 

Именно так. Если тебе задают вопрос, ты должен понимать, как это рассказать или показать. У тебя может быть какая угодно степень, но если ты не в состоянии объяснить студенту то, чего он не понимает, это как-то... глупо! 

А чему ты учишь своих студентов? 

Эти студенты приходят из хоровой школы Домского собора, где основы им заложил Талис Гжибовскис. Я учу их, например, сыгранности баса и барабана, тому, что играть в группе индивидуально ты не можешь. Там ты должен быть одной из шестеренок, найти способ притереть эти шестеренки.

Мне кажется, следует больше учить тому, как преподносить себя на сцене. И не только в техническом смысле. В джазе тоже немаловажно, как ты держишься на сцене, перформируешь, обращаешься к публике…

Молодые музыканты обычно очень волнуются и погружаются в себя, чтобы суметь все сыграть. Я думаю, это приходит со временем. Вспоминаю себя - я даже в микрофон ни слова не мог сказать.  

В рок-музыке и особенно поп-музыке нередки случаи, когда неумение играть затушевывается имиджем, шоу на сцене, которое оставляет у публики впечатление хорошего концерта. 

Об этом есть хороший фильм - „Before the Music Dies”. Его сделали два фанатика, которые опросили множество людей шоу-бизнеса, звезд, которые это и подтвердили: в наши дни уже не обязательно хорошо играть, потому что есть куча возможностей сделать иначе. Например, "слепить" всё на компьютере, а потом уже придумать, как показать это на живом концерте.  

Но не возникает ли у тебя в то же время ощущение, что сейчас люди как раз начинают больше ценить именно живое выступление? 

Надеюсь. Возможно, многое возвращается, это видно и по моде. Штаны-дудочки, велосипеды без привода, хипстерские очки... как будто это что-то новое. Но так ведь и устроен этот мир. 

0 комментарии

Возможность комментировать - только для зарегистрированных пользователей!