Goran Gora: добро идет от корней

Goran Gora: добро идет от корней
Mārtiņš Otto, Rīga 2014
28-08-2013 A+ A-
„Ужасно, ужасно занятое лето... это добрый знак!” - так ответил на стандартный вопрос „как дела?” Янис Холштейнс-Упманис, более известный публике как певец и композитор Goran Gora. Затем последовало торопливое перечисление дел: встреча жены в аэропорту [жена Яниса – солистка группы „Astro'n'out” Мара Уппане-Холштейне], записанный на прошлой неделе в Мурьяни новый диск участников фонда Иманта Зиедониса „Viegli”, концерты в последние дни лета, собственный новый альбом, и так далее, и тому подобное... В предстоящую пятницу, 30 августа, Goran Gora с группой сопровождения выступит на культурной даче „Рига-2014”, и у публики есть шанс услышать одну из песен из его нового альбома на стихи Кнута Скуениекса.

В прежних интервью Goran Gora заявлял, что говорить нужно только в том случае, если есть, что сказать, а не по инерции. На этот раз он говорит охотно, а в прошлом году сознательно пытался выдержать паузу – чтобы, по его собственным словам, у слушателей накопился интерес, а у него самого – эмоции, знания и опыт, которыми можно поделиться со слушателями. 

Свою творческую биографию Янис начинал в просуществовавшей совсем недолго экспериментальной инди-группе "Rydgal", а в качестве песенника заявил о себе амбициозными планами "завоевания мира". Однако судьба, вместо переполненных европейских залов, преподнесла ему совершенно иные шансы: неоценимый опыт участия в фонде титана латышской поэзии Иманта Зиедониса "Viegli", возможность писать музыку для латышских театральных спектаклей, в том числе трех пьес Рудольфа Блауманиса в постановке Элмара Сенькова, а также найти общий язык с осужденным в свое время за антисоветскую пропаганду поэтом Кнутом Скуениексом, обладателем Литературной награды Латвии за пожизненный вклад. 

 

Ощущаешь ли ты себя частью Риги как культурной столицы Европы? 

Конечно! Я очень жду следующего года, почти как Праздника песни. Когда в нашем городе завертится эта большая европейская культурная карусель, каждый из нас станет в ней маленьким винтиком. Все происходящее в следующем году, даже вне официальной программы, получит эту примесь, отзвук культурной столицы, и это замечательно! 

А как вписывается в эту карусель твой новый альбом, первый альбом на латышском языке?   

Латышская часть альбома – это как раз поэзия Кнута Скуениекса, а музыкальная сторона – ни в коем случае не традиционно латышская, пронизанная этнографическими мотивами. Новый альбом – это скорее образец современного альтернативного фолка и песенного жанра в русле мировых тенденций. Именно по этой причине, на латышском языке и с таким музыкальным сопровождением, это может быть интересно зарубежным слушателям. 

И это означает, что в английской версии новый альбом не выйдет? 

Точно нет. Я вообще против перевода песенных текстов, потому что считаю, что песня – никакой не продукт; она должна жить на языке, на котором была создана. Для меня важно, чтобы сохранился первоначальный языковой код.

А твоя жена Мара в интервью порталу "Рига-2014" высказала на эту тему почти противоположное мнение. Вы об этом спорите?

Да, ее мнение мне известно, но мы не спорим. Я даже немножко помогал ей с переводом текстов альбома "Lauvas". Я не категоричен: есть музыканты и группы, которые должны делать такие переносы песен на другие языки, и у них это получается, а у меня – определенно нет. 

 

Все твои прежние альбомы выходили на английском языке, а песни на латышском появились в репертуаре с участием в фонде Иманта Зиедониса "Viegli". Как ты пришел к поэзии Кнута Скуениекса? 

Не знаю, совершенно случайно... я на самом деле не знаю! После того, как с фондом "Viegli" мы записали альбом на слова Зиедониса, мне понравилась мысль петь по-латышски, но вот мне самому тексты на латышском не очень удаются.  

И вскоре я как-то нечаянно наткнулся на стихи Кнута Скуениекса. Я не знаю, где я взял первую книгу его стихов, я не искал целенаправленно и не отбирал лучшие стихотворения, все как-то мистически и очень просто сошлось в одной точке. 

Есть такое мнение, что при использовании чужого текста конечный итог, то есть песня, получается не стопроцентно твой...

Да, это так. [улыбается – ред.] В какой-то мере это искусство компромиссов. Только что на одном мероприятии мы встретились с Кнутом Скуениексом. Он читал свои стихи, в том числе и те, которые я выбрал для своего альбома. Я понял, что наши интерпретации отличаются, но я никогда не шел против написанного Скуениексом, а только музыкально расширял это в рамках возможностей. Я относился к его творчеству с громадным пиететом и уважением. 

А сам Кнут Скуениекс уже слышал какую-нибудь из композиций альбома? 

Да, что-то слышал. И сказал только, улыбаясь: вы пишите, пишите еще. Он – очень интересный, вызывающий уважение человек. Он рассказывал мне, как пишет стихи, а я, в свою очередь, о том, как пишу музыку, и мы пришли к выводу, что это происходит сходно. Как сказал господин Скуениекс, именно по этой причине его стихи так хорошо ложатся на мою музыку. 

Зиедонис, Скуениекс, Блауманис. Ощутил ли ты в себе этот переход от завоевателя мира к искателю современной латышскости? 

Абсолютно нет! Это у меня произошло автоматически. И то же самое стремительно происходит во всей латвийской культуре. Посмотри хотя бы на моду - код латышскости буквально взорвался, как бомба! Все эти этнографические мотивы, красно-бело-красные ленточки на руках в будние дни – это внутреннее состояние. В музыке и искусстве мы все больше ищем что-то приятное для себя именно в своей культуре, в корнях. Пришло понимание того, что можно говорить на современном языке, не отказываясь при этом от своих классиков и менталитета.   

Мы избавляемся от лишнего, искусственного, наносного и изо всей силы ломимся вглубь, к корням. Оттуда и идет все благое.   

 

На Эспланаде и в библиотеках Латвии проходит сейчас акция "Народная книжная полка". А какую книгу ты поставил бы на нее для будущих поколений?    

Я..? Наверное "Прощай, Атлантида" Валентины Фреймане. Это книга глубоко засела и резонировала во мне. Именно по той причине, что это не художественная литература, а реальная жизнь, описанная чрезвычайно красиво и светло, несмотря на то, что речь идет об очень тяжелых темах. Это мое самое мощное до сих пор литературное переживание, заставившее иначе взглянуть на то, как я живу, на мои, в сущности, мелкие проблемы. 

Ты вырос в Балдоне, а каковы были твои первые впечатления о Риге? 

Кажется, я должен внести поправки в свою биографию... Я родился и провел первые 13 лет жизни как раз в Риге. Затем 10 лет я жил в Балдоне, но, поскольку это как раз годы развития, считаю себя балдонцем. Душой я все же человек маленького городка, мне не нравятся массы, я с трудом выдерживаю толпу.    

Мне нравится побыть в Риге, но долго находиться в центре я не могу. Рижский темп жизни, как бы смешно это ни звучало, для меня слишком быстр. Я сравниваю это с артериальным давлением: оно повышенное, и какое-то время это можно выдерживать, но постепенно начинает болеть голова, делается плохо. В этот момент давление нужно сбивать, и это можно сделать, уехав в Балдоне, в любое другое место за городом. Отдохнуть пару дней и снова вернуться в городской ритм. 

Мои первые воспоминания о Риге – это пурвциемские дворы. Я принадлежу еще к тому поколению, которое выросло без компьютеров и мобильников, мы с мальчишками играли во дворах, стреляли из трубочек...  

Самым большим моим детским несчастьем была потеря такой трубочки, которую я оставил во дворе на дереве, а утром уже не нашел. Я не мог это пережить и долго думал, кто же мог ее взять. Из более поздних лет помню первые залы компьютерных игр в Риге. Мужик купил кучу приставок SEGA и оборудовал такой зал. Заходишь в квартиру, а там сидят геймеры и режутся в "Mortal Combat".

 

Ты принадлежишь к числу музыкантов, которые одинаково хорошо выступают и в больших концертных залах, и в клубах, и на природе. Какой творческой среды тебе еще не хватает? 

Частично таким будет квартал Спикеру, но, если можно так выразиться, в городе мне до сих пор недостает ухоженных культурных кварталов, посреди которых не торчали бы супермаркеты и "макдоналдсы". Таких, как раньше была Андрейсала. Тамошняя среда была полностью чиста от коммерции и "наворотов". Чистое, до сырого, искусство. В активные годы там была и по-настоящему светлая, дружественная обстановка. 

Среди мест, которые близки мне в Риге, назову и бар "I Love You". Ничего не могу поделать, это у меня в крови [Goran Gora работал в свое время барменом в этом заведении – ред.]. Конечно, квартал Калнциема. Еще мне очень нравится республика улицы Миера, и я надеюсь, что когда-нибудь на Маскачке, где я живу, возникнет что-то похожее. Я могу себе представить, как в районе Академии культуры, в Московском форштадте создается что-то подобное. За пределами Риги я обязательно повез бы гостей в музей Ротко в Даугавпилсе. Там потрясающая коллекция и само окружение музея. 

О Московском форштадте уже есть известная песня, которую поет твоя жена Мара. А о каком районе Риги написал бы песню ты? 

[долго думает – ред. ]... вероятно, про Агенскалнс. Это Рига, в которой одновременно присутствует ощущение маленького городка, как и на Маскачке. Симпатичное место, мне там очень нравится.

Концерт Goran Gora на "Эспланаде-2014" в пятницу, 30 августа, начнется в 21 час. Вход бесплатный. 

0 комментарии

Возможность комментировать - только для зарегистрированных пользователей!