Вольвокс как творение. Биолог Инесе Чакстиня

Вольвокс как творение. Биолог Инесе Чакстиня
Kaspars Garda, Rīga 2014
25-09-2013 A+ A-
В пятницу, 27 сентября, в Латвии состоится „Ночь ученых”, а Латвийский университет откроет новый цикл образовательных мероприятий „Научные кафе”, посвятив первый вечер теме „Женщины и наука”, достижениям и открытиям женщин-ученых. Одна из гостий мероприятия — биолог, исследователь Инесе Чакстиня, которая в своем выступлении под названием „От микро- до макро-” расскажет о направлении своих исследований от мелких бактерий до открытий, которые в будущем, возможно, повлияют на судьбы множества людей.
С Инесе мы встретились на факультете биологии ЛУ, где она читает лекции и работает в лаборатории. Однако это только один из многих граней ее научной деятельности. Важные исследования микроскопических, невидимых глазу клеток проводятся в центре трансплантации клеток Клинической университетской больницы им. Страдиня, где Инесе работает биотехнологом. Своих студентов на биофаке она учит мыслить шире, критичнее, искать закономерности и не брезговать знаниями, которые в первые момент могут показаться ненужными в жизни.  
 
В интервью с Чакстиней, опубликованных ранее в латвийской прессе, подчеркивается в основном ее внешний вид — яркий цвет волос, неформальный стиль одежды. Она, смеясь, соглашается, что и в академических кругах по-прежнему властвуют предрассудки о том, как должен выглядеть истинный ученый. Также никогда не лишне подискутировать о роли женщины в науке - к счастью, в Европе ученых-мужчин и женщин поровну. Однако самым большим испытанием Инесе считает все же выступление перед аудиторией, когда о своей работе и исследованиях нужно рассказать простым языком, отбросив лишнее и чересчур сложное, используя остроумные сравнения. 

 
Ты ломаешь стереотип о том, как должен выглядеть ученый. А какие из стереотипов побеждены именно благодаря твоей профессиональной деятельности?
 
В своей научной работе я шла довольно классическим путем: студенческие годы, степень бакалавра, отъезд в Германию по программе обмена. Я решила подготовить свое исследование там, но защищала работу в Латвии, затем снова уехала за границу стажироваться. Люди моего поколения — это „долгие докторанты”. Над докторской я тоже работала классически. Это означает сначала взять тему и ответить на небольшой вопрос. Для тебя это, конечно, громадное достижение, но в общенаучном „большом пазле” ты укладываешь только крошечный кусочек. С течением времени эти „кусочки”, открытые каждым из докторантов, соединяются в общую картину, в крупное открытие. Поэтому я вряд ли могу говорить о революции, крушении стереотипов. Моя работа — лишь ступенька в большом деле.
 
А что ты исследуешь сейчас?
 
Сейчас я работаю в нескольких областях, и все они связаны с нашими клетками, с их использованием в медицине. Моя докторская диссертация была больше ориентирована на развитие сердца и молекулярные механизмы — в основном, о том, как витамин А влияет на сердечную деятельность.
 
В качестве организма-модели использовались птичьи яйца. Я познакомилась с профессором, который работает с эмбриональными клетками сердца человека. Поехала во Францию, научилась работать с такими клетками. Благодаря стипендии „l'Oreal” „Женщины в науке” я получила возможность приобрести эти клетки и исследовать их уже в Латвии.  
 
В этом контексте мой маленький „кусочек пазла” из исследования о птицах показал, что витамин А при развитии сердца влияет на одну очень важную для него молекулу. Если витамина А нет, этих молекул образуется чрезмерно много, сердце развивается абномально, и эмбрион погибает. Конечно, с эмбрионами человека никто не экспериментирует, но на таком начальном клеточном уровне мы можем делать какие-то выводы.  
 
И таких важных молекул много. Моя — небольшая, но значимая, трансформирующий фактор роста β2.
 
И, если вложить твой кусочек в „большой пазл”, конечным результатом будет что-то новое в медицине?
 
Да, это можно использовать в медицине. Например, уже известно, что этот трансформирующий фактор роста β2 выше нормы у страдающих болезнью Альцгеймера. Модель болезни, молекулярные механизмы — это уже целое огромное поле. Мое исследование - одно из многих, я выдвинула гипотезу, что, добавляя витамин А, можно получить молекулу на нормальном уровне. То же самое можно пробовать, например, на нервных клетках.
 
Кроме того, нередко ученый совершает открытие, сначала даже не осознавая этого. Например, сэр Джон Гёрдон открыл преобразование зрелых клеток в стволовые клетки, проведя первые важные эксперименты с лягушками в 50-е годы, а Нобелевскую премию получил только в 2012 году. 
 
Связь между болезнью Альцгеймера и трансформирующим фактором роста β2 тоже кто-то открыл. Почему он вообще решил исследовать эту молекулу у больных? Не знаю. Возможно, этот человек тоже писал докторскую диссертацию. Так мы и находим эти закономерности, складывая по частям „большую картинку”. 
 
То есть мы можем говорить все-таки о революции в медицине?
 
Ну, до возможности лечения болезни нужно пройти еще немалый путь, но таким образом определяются направления движения и исследований. Это как ступеньки, одна за другой. 

 

Как с параллельными направлениями работы? 
 
Сейчас я работаю в центре трансплантации клеток больницы им. Страдиня. Одна часть нашей работы — клинические исследования, другая — наука. В клинических исследованиях мы используем клетки самого пациента, чтобы улучшить его состояние. Например, работаем в кардиологии с пациентами после острого инфаркта миокарда или сердечного приступа. Еще исследуем больных вторым типом диабета с сердечными заболеваниями, сотрудничаем с Детской больницей — работаем с маленькими детьми, страдающими сердечными нарушениями. В свою очередь, в научных исследованиях мы работаем с образцами кожи.
 
Цель этих исследований — создание продуктов для пострадавших от ожогов, кожных пластырей с использованием их собственных клеток, чтобы тяжелые ожоги излечивались быстрее.
 
Еще одна научно-исследовательская работа — проверка различных биологических веществ. Например, мы работаем с гуминовыми кислотами, которые добываются из грязей, и смотрим, как они влияют на клетки кожи. Дальнейший план — создать продукт для внедрения в косметологии. Еще одно направление, над которым работаю в сотрудничестве с Институтом стоматологии и Институтом биоматериалов Рижского технического университета, касается развития костей.  
 
Ты часто употребляешь слово „мы”. Это означает, что в науке важна командная работа? 
 
Да, это так. О'кей, про свою диссертацию я могу сказать — это только мое. Однако все остальные исследования — командная работа. Я никогда не слышала, чтобы какой-нибудь профессор заявлял: „я, и только я это сделал”. Часто даже при получении Нобелевской премии ученые вспоминают команду и студентов. Например, лауреат прошлого года Синъей Яманака, получая премию, выразил благодарность одному из своих студентов, который изучал генные комбинации, искал и исследовал. 
 
В этот раз тема научных кафе - „Женщины и наука”. Есть ли смысл в наши дни обсуждать равноправие полов в этой сфере? 
 
Смысл дискутировать есть всегда. Бывает очень по-разному — сколько профессоров и лабораторий, столько и мнений. Конечно, с точки зрения равноправия полов ситуация в науке все лучше и лучше. В Европе в научных группах мужчин и женщин в основном поровну. Однако, если у тебя нет детей и ты не замужем, найти работу сложнее. Как говорили мне иностранные профессора, если бы ты изъявила желание работать в моей лаборатории, был бы риск, что можешь уйти в декретный отпуск, и снова придется искать другого сотрудника. С другой стороны, будь я сама профессором, я тоже считалась бы со средствами и сроками, отведенными на исследования... 

 

Что означает название твоей темы „От микро- до макро-” в „Научном кафе”? 

Я уже с детства хотела работать с людьми. Заканчивая школу, я думала, что стану врачом, но тогда не знала, где в Пардаугаве расположена Медицинская академия (теперь Рижский университет Страдиня), поэтому выбрала биологический факультет ЛУ - тут, в центре. Уже учась здесь, начала работать с бактериями по молекулярной биологии. Но поняла: чтобы достичь чего-то большого и важного, нужно осваивать методы. Все равно так или иначе всегда хотелось большего, амбициозного. В Германии начала работать с вольвоксами, колониями пресноводных одноклеточных (ботаники считают их водорослями). Но все равно хотелось большего. Поступило предложение из Америки работать с птичьими яйцами, и ох как же я была рада! Так и дошла до человека. Об этом и мой рассказ - от малого к великому.

Попытаюсь также показать, в какой мере наука раскрывает то, что вокруг нас. Кроме того, чем больше открытий, тем больше вопросов.   
Твой рассказ может быть интересен старшеклассникам и студентам первого курса, которые еще путаются в теории и нащупывают направление пути

Несколько лет назад с коллегой Кариной Силиней мы были приглашены в Елгавскую гимназию Спидолы, где девочки проводили мероприятие к 8 марта. Каждая из нас в течение часа рассказывала о своем пути в науку, а затем мы отвечали на вопросы школьниц.

Один из выводов, который сделали девочки после встречи, - нужно всегда следовать своему сердцу, тому, что действительно интересует, а не выбирать будущую профессию с точки зрения материальных благ. Разве ты будешь счастлив, делая работу, которая тебе не по душе?

Признаюсь, моя семья не особенно обрадовалась, когда я поступила на биофак. Мне говорили: ну и что ты будешь делать, когда окончишь - бегать по лугам с сачком для бабочек? Я подумала тогда: если нужно будет, и побегаю.

И тоже ведь бродила по полям во время учебы, или нет?

Нет, я довольно скоро „осела” в лаборатории. Я отношусь к тем, кого по неофициальной классификации называют „белыми биологами”, а по лугам бродят „зеленые”. Во время учебы в девяностые я никогда не работала в кафе и магазинах. Я попросилась мыть пробирки в факультетской лаборатории, и мне повезло, потому что параллельно разрешалось работать над тем, что мне интересно. Зарплата, конечно, была минимальной, но достаточной для выживания.  

 

Ты училась и стажировалась за границей. Наверное, получила не одно предложения остаться там работать. Но все-таки ты здесь, несмотря на распространенное мнение, что наше государство недостаточно поддерживает науку.
 
Ничего не постоянно, все меняется, и не исключено, что я снова уеду на год или два. Для ученого мобильность очень важна.
За границу ездить нужно, иначе где еще ученый расширит свой опыт?
Своим студентам я рассказываю о таких возможностях - программе обмена „Erasmus” и т. п. Нужно съездить, „потусоваться” в других лабораториях. Только так ты получаешь новый опыт. Я как преподаватель не могу все поднести на блюдечке. Некоторые нюансы можно понять только в том случае, если тебя, как котенка, одного „засунут” в чужую лабораторию. Так осваиваются отношения, коммуникация. Я сама все время езжу туда-обратно. Три года провела в США, но всегда знала, что вернусь. Почему? Не знаю, вероятно, это мне привито — осознание миссии, если уж выражаться громкими словами. Свое образование в Латвии я получила бесплатно, все время училась в бюджетной группе. Государство вкладывало в меня. Если у меня есть опыт, знания, ими нужно делиться. Это, кажется, называется гражданским самосознанием. Государство и общество создаем мы сами, и, если мы ничего не будем делать, никакие блага не свалятся на нас с небес. 
 
Латышский художник Гинт Габранс в своих работах непрерывно играет с границей между искусством и наукой, выращивает водоросли, манипулирует с законами физики. А какое произведение искусства видишь ты в своей работе? 
 
Когда я работала в Германии с крошечными вольвоксами, колониями одноклеточных, я находила их невероятно красивыми. Цикл жизни вольвокса — два дня, и мне нужно было собирать образцы разных этапов жизни. Я сидела в лаборатории по двое суток, мониторила, собирала. Конечно, на второй день в пять утра я уже валилась с ног, но нужно было выждать очередные два часа, и, ни о чем особо не думая, я взяла старшие образцы и начала рассматривать под микроскопом. Это оказалось космически красиво. Я сделала фотографии и, когда приехала в Латвию, моя однокурсница увеличила их и повесила на стену. Так со многими вещами в науке: ученым что-то кажется само собой разумеющимся, а люди со стороны видят, например, раскрашенную клеточную структуру. 
 
Может быть, устроить выставку вольвоксов? 
 
У нас с коллегами была идея устроить выставку самых интересных микроскопических изображений. Эту красоту вещей нам еще нужно научиться видеть, потому что в науке мы ориентированы на результат. Так что совсем неплохо, если есть контакт с людьми со стороны, которые разглядят эту красоту. 
 
Как сообщалось, сезон „Научных кафе” откроется в „Ночь ученых”, 27 сентября. Мероприятие, как обычно, пройдет в кафе Латвийского университета, на бульв. Райня 19. Начало в 18 часов. В научном кафе примут участие также профессор факультета медицины Латвийского университета Рута Муцениеце, ведущий сотрудник лаборатории материалов водородной энергетики Института физики твердых тел ЛУ Лига Гринберга, ассоциированный профессор факультета медицины ЛУ Уна Риекстиня, исследователь института химической физики ЛУ Элина Паюсте. Вечер организован в сотрудничестве с программой ЮНЕСКО „Женщины в науке” и „L’OREAL Latvija” (организаторы особенно благодарят Эстере Браке), стипендию которого получили все участницы мероприятия.
 
„Научные кафе” включены в тематическую линию „Набор для выживания” программы „Рига-2014”. 

0 комментарии

Возможность комментировать - только для зарегистрированных пользователей!