Упорядочить мир через литературу

Упорядочить мир через литературу
Varis Eversons / Daces Judinas arhīvs . Писательница и журналистка Даце Юдина
Una Griškeviča
13-11-2013 A+ A-
На этой неделе выйдет в свет четвертый криминальный роман писательницы и журналистки Даце Юдиной из серии „Расследует Анна Элизабете” („Izmeklē Anna Elizabete”), „Зимний блюз” („Ziemas blūzs”). Даце уверена: это в некотором роде возможность, по крайней мере теоретическая, попытаться упорядочить мир, написав в форме вымысла о том, о чем, возможно, иначе сказать и нельзя. „Вдохновение для своих романов я черпаю в жизни, и мне доверил свои воспоминания ныне покойный генерал полиции Латвии Алоиз Блонскис”, - рассказала Даце Юдина в интервью порталу культуры „Рига-2014”.
Знала ли ты о том, что у тебя получится целая серия, уже при написании первого романа „Чашка черного кофе” („Tase melnas kafijas”)? Только что вышел третий, затем четвертый, уже и пятый на подходе… 
 
Да, о том, что это будет детективная серия, я знала уже когда писала первую книгу об Анне Элизабете. Все началось в 2009 году, с психологического детектива „Так просто…” („Tik vienkārši...). Я только что подписала договор с издательством ”Zvaigzne ABC„, уехала к своим в наш трехсотлетний семейный дом, и там мы говорили о том, как все будет происходить. Мамина сестра, тетя Рита, начала рассказывать старинные семейные истории (она – отличная рассказчица!), и я вдруг подумала, что это безумно интересно – чего только не происходило в одной семье, целая криминальная сага! А если написать детективную серию, героиня которой – ”простая смертная„, ”одна из нас„, возможно, наделенная лишь чуточку более острым умом, даром наблюдения и углубленной интуицией? Живет спокойно своей жизнью, делает свою работу, и вдруг все становится с ног на голову, и она спохватывается, вовлеченная в опасные приключения… Эта идея настолько захватила меня, что в ту же ночь я набросала большой кусок сюжетной линии, а на следующее утро позвонила Вии [Вия Килблока, руководитель ”Zvaigzne ABC„ — ред.]: ”У латышей нет детективной серии. У меня есть мысль — облечь в плоть и кровь одну замечательную даму..."
 
Так в старинной кровати маминой сестры появилась на свет Анна Элизабете. Можно сказать, что она с друзьями живет своей жизнью, а я… только успеваю записывать все, что происходит. 
 
В первой книге „Чашка черного кофе” Анна Элизабете получает наследство и сразу же после вселения в дом на острове Пучу на голову ей обрушивается двойное убийство. Во второй книге, „Этот странный вечер Лиго” („Dīvainais Līgovakars”), кажущаяся случайность воскрешает из небытия преступления семидесятилетней давности, провоцируя лавину убийств здесь и сейчас. Только что вышедший „Зимний блюз” – продолжение этого романа, и сфера деятельности Анны Элизабете расширяется – в поле ее зрения попадают убийцы Рождественского Деда, производители наркотиков, свинокрады и алчные сотрудники самоуправления. Всё как в жизни. В декабре выйдет „Месяц у моря”  - в фешенебельной СПА-гостинице где-то на Курземском взморье за роскошным фасадом поселился ужас…

 

Что заставило тебя обратиться именно к жанру криминального романа? Ты могла бы писать романтические истории… Или ты делаешь это потому, что в жанре криминальных романов в Латвии никакой особой активности не наблюдается?

Романтика – не моя стихия. Я уже с детства больше шалила и искала приключений, чем мечтала о принце на белом коне. У меня была отличная подружка, тоже Даце, и с ней мы, десятилетние девчонки, разыгрывали Холмса и Уотсона. Я была Уотсоном (смеется). 
 
Почему детективы? Потому, что это возможность, по крайней мере теоретическая, попытаться упорядочить мир, написать в форме вымысла о том, о чем иначе, наверное, и не напишешь. Все мы, каждый из нас, каждый день встречаемся с самыми разными людьми. Что мы знаем о них? Какие они? Кто они? Как работает их ум, мышление, чувства? Что заставляет человека переступать красную черту, как обычный человек превращается в преступника? 
 
Где ты черпаешь события для своих романов – это реальные преступления или плод твоего воображения? Может быть, ты пользуешься сюжетами передачи „В горячей точке” („Degpunktā”)? 
 
Знаешь, если двадцать лет отработать в прессе, в том числе почти семь в системе внутренних дел и более семи – в ежедневной прессе, чему-то, наверное, научишься, что-то узнаешь -  и об обществе, и о людях как таковых. У меня прекрасный архив с описаниями увлекательных событий и фактические материалы, которые я собирала и продолжаю собирать. Кроме того, я много и быстро читаю – новости, комментарии, мнения, периодику и публицистику, научно-популярные издания и да, художественную литературу тоже.  
 
Нашему поколению еще присуща эта бесценная способность слышать то, о чем умалчивается, видеть между строк. В этом случае при складывании общей картинки, которая называется жизнью, получаются очень интересные узоры. Сюжеты, которые просятся быть рассказанными. 
 
Свои воспоминания доверил мне ныне покойный генерал полиции Алоиз Блонскис, многим событиям я была свидетельницей сама, работая в „Likuma Vārdā” и „Fakts”. Я также накопила человеческие истории, беря интервью и путешествия по Латвии с Клубом детективов. Так что да, все это происходит с нами. Здесь и сейчас. 

 
 
И мы, латыши, на самом деле настолько жестоки?..
 
И еще гораздо более. В свое время в одном из городов северной Видземе произошло жуткое преступление – двое юношей убили мужчину. Ночью, в темном углу, они отрезали ему голову. У меня была возможность говорить с парнем, который совершил это. Я спрашиваю – как же так? А он смотрит на меня пустыми глазами и отвечает – ножиком, вот как хлеб режем… Эта фраза запомнилась мне на долгие годы.
 
Наше общество с каждым годом становится все более больным, безжалостным, бесчувственным. Причин этому много, и виноваты не только правительство, политика, налоги и бедность. У всех ужасов, которые с нами происходят, „ноги растут” из дома, из семьи. Насилие, безразличие и жестокость по отношению к детям, женщинам, старикам и инвалидам. Садистское издевательство над беззащитными животными, брошенные, бездомные животные… Гиперактивные, „без тормозов” дети в школах и садиках, с которыми не справляются ни родители, ни учителя.  Молодые люди, не умеющие общаться и радоваться иначе, как только „накатив” или „впарив”. Безразличие, нечуткость по отношению друг к другу. 
 
В то же время в информационном пространстве нас, как пневматическим молотком, долбят стереотипами: культ молодости, красоты, богатства, успеха, звездные шоу, новые наряды и аксессуары, технологии и услуги, без которых человек и не человек вовсе, а так, примат. Я могу продолжить, но где при всем при этом остаются главные вещи? 
 
Конечно, наряду с негативом, существует и хорошее, светлое, надежное, возвышенное… Только как-то смущенно, в сторонке. Но хорошо, что все-таки существует. Иначе не стоило бы жить.   
 
По-моему, свои романы ты используешь и для того, чтобы высказаться по самым разным актуальным бытовым и политическим проблемам: о введении евро, комментариях в интернете,  „радаризации”, социально-политической ситуации… Правда, ты не указываешь „так думаю я, Даце Юдина”, но вкладываешь свою точку зрения в уста героев… Расчитываешь ли ты, что эти высказывания достигнут тех, кому адресованы?
  
Герои моих романов спорят обо всем на свете точно так же, как это делаем мы. У них есть мнения, нередко – противоречащие друг другу, а порой и абсолютно противоположные тому, что думаю я сама. Эта конфронтация, сталкивание взглядов и мнений, является, возможно, способом обозначить более или менее объективный фон, привлечь внимание к наболевшим вещам, позвать на помощь, пока не поздно.  
 
Например, „Этот странный вечер Лиго” я писала в те месяцы, когда над Латвией витала угроза референдума о втором государственном языке. Я тогда работала в школе и получила буквально моральную пощечину, когда после мероприятия памяти борцов за свободу ученица, только что отстоявшая в  почетном карауле у знамени, заявила: „ну, а теперь пойдем подписываться за русский язык”. 
 
В тот момент я остро ощутила, насколько мы не защищены, как хрупко придуманное нами равновесие, если даже дети, выросшие в независимой Латвии, не думая, что говорят, выражают мысли своих отцов, дедов или вообще Бог знает кого. Большие события последних лет это только подтверждают. Нас продают. Фактически, уже продали.
 
И не надо удивляться, что местные чиновники, говоря о 40-50-х годах, позволяют себе откровенную, пренебрежительную нетерпимость: „ну сколько можно об этом сороковом, ничего такого уж там не было!”. Не было? На балках нашего сельского дома все еще горят вырезанные русскими солдатами бранные слова, пробиваясь через все слои шпаклевки... Половина нашего рода совершила бесплатную экскурсию по советским просторам, и только за то, что эти люди умели хозяйничать и любили свою землю. 

 

 

Видимо, для тебя это реальная боль...  
 
А как иначе?! Наблюдая за тем, что происходит, складывается впечатление, что мы, одурманенные избытком информации, только и можем, что ползти на работу,  приползать обратно, не поднимая головы, чтобы уткнуться в монитор или телеящик, включив очередное шоу или сериал... Ну, может быть, еще „спустить пар” в анонимных комментариях, охаивая всех и каждого. И это все? Это все, что нас интересует? Сколько остается еще тех, кто, вопреки нехватке времени, сил и денег, еще поет, танцует, пишет картины, играет в театре... самовыражается творчески? Наши интересы как человеческих существ сознательно сводятся к уровню заработать, поесть, поспать, возможно, размножаться и изредка анонимно высказываться... И к чему это ведет? Однозначно - к бесконечной вражде и глобальным разногласиям. Поэтому меня обрадовало введение юридических санкций против вседозволенности  в информационном пространстве, чтобы люди несли ответственность за сорвавшееся с языка слово.    
 
Здесь напомню одну жизненную мудрость: если ты хочешь сказать о ком-то злое слово, подумай, можешь ли ты сказать об этом человеке и три хороших вещи; если нет, значит, ты его вообще не знаешь и не имеешь ни малейшего права открывать рот! 
 
Если уж говорим о героях романа, по крайней мере главных – у них ведь есть реальные прототипы? Уже, наверное, не тайна, что прототип генерала Карлиса Баса – умерший в прошлом году заслуженный полицейский Алоиз Блонскис...    
 
Да, в образе отставного полицейского генерала Карлиса Баса знающие люди без труда „опознают” генерала Алоиза Блонскиса, который, я верю, с краешка облака с интересом следит за приключениями своего литературного alter ego. Генерал был для меня очень близким, важным человеком, и я по достоинству ценю благосклонность судьбы, позволившую мне, пусть недолго, но быть рядом с этой выдающейся личностью. Он был моим консультантом и критиком первых двух книг, а третью, „Вечер Лиго”, я завершила за день до его ухода. Символично...  
 
Но с семьей Генерала у нас есть договоренность о том, что в Межаи и на острове Пучу он продолжает жить. Его доброту, житейскую мудрость и теплоту души я по-прежнему чувствую.
 
А как с остальными основными персонажами: актером Гиртсом Мелдерисом, журналисткой Зане Залите, старой баронессой, и, в конце концов, самой Анной Элизабете? Она – это ты сама, по крайней мере частично? Или же все эти образы – плод твоей фантазии? 
 
С этими персонажами дело обстоит, как и с любыми другими литературными героями – грамм от меня, моих друзей и близких, по кусочку от наших государственных деятелей, бизнесменов и обитателей госучреждений… Есть несколько людей, „удельный вес” которых в романах выше — моя подруга, отличная журналистка и абсолютная любительница животных Занда Берзиня-Радзиня вдохновила меня на Зане, что-то от моего лучшего друга Криста есть в Карлисе, что-то от двух других друзей — в майоре Миксе Какитисе, грамм от внешности актера Гиртса К. и килограмм приключений моего старого друга Раймонда — в веселом Гиртсе Мелдерисе (улыбается). Но подчеркну: ни один из прототипов не узурпирован и не перетащен на страницы романа „один к одному”, их присутствие — это творческий импульс, наброски характеров, визуальные черты и игры слов. Но, конечно, никто не может запретить читателям искать и находить какие-то иные сходства и прототипов... 
 
Действие всех трех романов, по крайней мере до сих пор, разворачивается в волости Межаю. В каком краю Латвии ее искать и не говорили ли читатели на встречах „Даце, а вы ведь почти о нас написали?” По крайней мере, у меня остров Пучу, где в старом баронском доме живет Анна Элизабете, ассоциируется со Стамериеной...
 
Прототип дома в Пучи – это действительно поместье Стамериена. С хозяином Андреем Вицупсом меня уже давно связывает близкое знакомство, и он несколько раз разрешал мне насладиться творческой атмосферой господского дома в Стамериене.
Одинокие ночевки в пустом имении, шелест босых ног по истертым веками ступеням… О, это эксклюзивные ощущения! 
 
Что касается Межаю, то это выдуманная волость „где-то в Латвии”. Возможно, на границе Курземе и Земгале. Карта волости, украшающая обложки книг, изготовлена в моей гостиной – лежа на полу, на бывшем рекламном плакате „Аэрофлота” я „с нуля” нарисовала новый населенный пункт – с домами, достопримечательностями, лесами, болотами и всем, что полагается… С картой связан и комический эпизод – некий историк в поисках истины копался в архивах, ища настоящие Межаи (смеется).    
 
А что касается ситуаций „да это про нас!” – они действительно бывали. 
 
Читатели „опознают” своих предков, семейные легенды и даже живых родственников и друзей. Спрашивают – а кто вам это рассказал? А никто.  Или все.  Мы же люди!  И все в этом мире происходит одинаково.  Ну, по крайней мере, похоже. 
 
Для следующего романа, „Месяц у моря”, я так же, „с нуля”, придумала новый населенный пункт на берегу Большого моря, Кайциемс, и нарисовала его карту.  
 
Где-то я читала, что авторы российского сериала „Улицы разбитых фонарей” косвенно помогали полицейским и следователям распутывать преступления. А удалось ли тебе каким-нибудь из своих романов помочь нашим правоохранительным органам? И консультировалась ли ты при их написании с экспертами этой отрасли?  
 
На первую часть вопроса ответа не будет. Пока что. На вторую – да, конечно. У меня есть свои консультанты, фактически, я взяла за обычай как на стадии создания, так и перед сдачей в печать обращаться за помощью к нескольким специалистам разных сфер, так называемой „фокусной группе”. Я прошу прочитать, обращая внимание на детали, связанные с конкретной сферой, чтобы не было неточностей, ошибок. Я и сама провожу основательную исследовательскую работу. 
 
В первом романе серии был рыжий кот Барон, потом такса Фигаро, в третьем романе рядом с Анной Элизабете появляется молодой волкодав Граф. Есть ли и у этих чудесных животных реальные прототипы? 
 
Есть, есть (улыбается.) Кот Барон персонифицирует всех моих котов, городских и сельских. Сарделькообразная такса была у моей соседки, а Граф... это мой серый пес Рего, которого крошечным щенком с переломанной и неправильно сросшейся лапой я взяла в Улубеле. Теперь он уже взрослый, в декабре будет два года. Лапу прооперировали, она зажила, теперь сильная и здоровая. Самый лучший в мире пес, и такой жулик!.. Ай, про животных можно говорить до утра! Между прочим, и совы острова Пучу [Совиного -ред.] - вполне настоящие, обитают на больших деревьях у моего сельского дома.  
 
Анна Элизабете – практик, она прекрасно знает травы и их свойства, что от какого недуга помогает. Очень практичным выглядит и совет, как избежать синяка -  проткнуть кусочек яблока ножом и приложить к больному месту. А что произойдет, если читатель надумает попробовать это на своей шкуре? 
 
Пусть пробует спокойно! (смеется). От синяков помогает и сырая картошка, кусочек или кашица. От отеков, ушибов - немного отбитый (до выделения сока) капустный лист. От головной боли – лист липы, мать-и-мачехи или лопуха. Я могу продолжать... 
 
То же самое относится к травяным чаям и смесям диких трав для здоровья и хорошего самочувствия, только совсем уж на свой страх и риск, без знаний, делать этого все же не надо. 
 
Это своеобразный парадокс: вокруг нас, нередко чуть ли не у порога дома, растут десятки, сотни растений, которые при правильном применении сделали бы нас здоровыми и бодрыми.  Без супердорогой химии и чудес фармацевтики. Для наших прабабок эти знания были нормой, а у нас стали достоянием травниц и колдуний… Потому что мы слишком далеко ушли от своих корней. 
 
После выхода первого романа „Так просто” ты рассказывала, что по его мотивам может быть написан киносценарий. Как обстоят дела с этим сценарием, не чешутся ли руки взяться за него? Может быть, ты уже думала, кто из актеров лучше всего подошел бы на главные роли? 
 
Да, тогда мы с Бруно Ашчуксом обсуждали такую идею, но движения пока нет. Кто  знает, возможно, после того, как будет готова вторая часть „Так просто…”, над которой я сейчас работаю…
 
Не отрицаю, было бы интересно, если бы исполнились пожелания читателей – увидеть детективный сериал об Анне Элизабете на экранах. Но я -  немного суеверная реалистка („не говори "гоп", пока не перепрыгнешь), и мне кажется, что в Латвии нет сейчас денег, чтобы экранизировать что-то подобное. Нужны значительные технические ресурсы, натурные съемки, одними ”говорящими головами" тут не обойдешься. 
 
Создается уже четвертый ромен из серии „Расследует Анна Элизабете”. Когда его увидят читатели? 
 
Он будет называться „Сыр для второй мышки” („Siers otrajai pelītei”). О чем сюжет? О нашей безмерной доверчивости, позволяющей „вовлекаться” во всякие сети, отношения…  А потом за это платить, причем дорого. Потому что, как известно, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И то лишь для второй мыши. 
 
Если все будет хорошо и с неба не посыпятся черные коты, он может выйти в следующем году.   
 
А можем ли мы ждать шестого, седьмого и последующих продолжений? 
 
Это вопрос примерно о том, как долго ты собираешься жить… (смеется.) Конечно же, можем! Столько, сколько предначертано… Когда я предлагала идею „Zvaigzne”, у меня было выброшено два десятка сюжетных линий. Поживем – увидим. Не будем гадать на кофейной гуще.  
 
Как бы то ни было, Анна Элизабете и ее друзья живы, здоровы и наряду с уже работающим агентством праздников официально учредили детективное.  
 
У меня часто спрашивают, что я думаю о развитии детективного жанра в Латвии и вообще о том, что в последнее время в этой сфере все чаще реализуются женщины. Если честно, мне это по душе. Потому что, в отличие от критиков жанра, я считаю, что детектив – это отнюдь не „легкая” литература, а уникальная возможность, с улыбкой и иронией  или же, наоборот, с горечью и серьезно показать, как в зеркале, нас самих – общество, людей, особенности нашего характера, слабости, систему мыслей и ценностей. И преступления, конечно тоже, но при этом, штрихами или жирно, обрисовать фон – политические, экономические и социально-культурные черты, которые позволят понять, „почему происходит так, как происходит”. И, я думаю, именно женщинам от природы и на генном уровне больше присуще стремление искать ответы на все возможные „почему”. 

 

0 комментарии

Возможность комментировать - только для зарегистрированных пользователей!