Музыкальная терапия. Композитор Екаб Ниманис

Музыкальная терапия. Композитор Екаб Ниманис
Kaspars Garda, Rīga 2014
12-02-2014 Latviski A+ A-
„Я не пользуюсь социальными сетями и не чувствую, что от этого что-то потерял. Предложений у меня много, и интересных. До конца года нужно планировать каждый свой шаг”, - заявил в начале нашей встречи Екаб Ниманис, латышский композитор, до сих пор больше всего замеченный как автор музыки к театральным постановкам. Уже в конце недели слушатели смогут оценить первую его оперу: Екаб Ниманис — один из двух авторов входящей в программу „Рига-2014” камерной оперы (диптиха) „Лисистрата”.
Не будет преувеличением назвать Екаба Ниманиса одним из самых востребованных сейчас в Латвии авторов музыки для театра. Его имя можно встретить в анонсе почти каждой третьей премьеры. Как раз недавно прошли премьеры еще двух постановок с музыкальным оформлением Екаба Ниманиса – „Плавающие - путешествующие” Владислава Наставшева в Новом Рижском театре (НРТ) и „Зима под столом” Гинтса Эциса в Валмиере. 
 
До сих пор музыка Ниманиса чаще всего звучала со сцены НРТ. Практически культовый статус уже заслужили его сладостно-нежные мелодии из спектакля „Латышская любовь”, изданные и на диске. 
 
Своей самой объемной, трудоемкой и в то же время наименее замеченной работой Екаб называет музыку к постановке НРТ „Фрицис Барда. Поэзия. Амбиент”. 
 
Удачное сотрудничество сложилось у Е. Ниманиса и с Валмиерским театром – за музыкальное оформление спектакля Виестура Мейкшанса „Наводнение и солнцестояние в звуках Страумени” он удостоен нескольких наград, в том числе высочайшей награды в театральном искусстве Латвии „Гвоздь сцены” на церемонии „Ночи лицедеев”. Этой же награды удостоена и его работа в Латвийском национальном театре, где звуки, созданные Ниманисом, дополняют постановку известного российского режиссера Кирилла Серебренникова „Войцек”. 
 
Документальный фильм о режиссере Маре Кимеле, новый спектакль о Марке Ротко, продолжение детского анимационного сериала „Лоскутки” („Lupatiņi”), несколько музыкальных событий программы программы „Рига-2014”.... Список работ длинный, однако мы с Екабом договорились пока что обсуждать его первую и до сих пор единственную оперу „Лисистрата”. Творческие задачи предстоящего года уже распланированы, однако, как признается позже сам Екаб, бывает, что он подключается в последний момент, потому что любит работать с музыкой быстро, легко и метко. 
 
В основе нового диптиха „Лисистрата” лежит история многотысячелетней давности о Греции в Пелопоннесской войне, когда женщины в отчаянии от разрушений, которые несла эта война, решили отказать мужьям и любовникам в сексе до тех пор, пока те не прекратят воевать.  
 
Новая постановка состоит из двух разных, но тесно связанных между собой произведений – комедийной и драматической версий „Лисистраты”. Концепцию второй версии создавали Екаб Ниманис и поэтесса Инесе Зандере вместе со швейцарским режиссером Кристиной Сирис, связав рассказ с одним из недавних военных конфликтов в Европе – Балканской войной. 
 

Недавно прошли две премьеры с твоей музыкой. Тебя чаще позиционируют как автора театральной музыки, правда?
 
Это проще всего заметить. Если ты десять лет делаешь одно и то же дело много и часто, его больше и замечают.
 
Ты пишешь музыку для спектаклей потому, что для тебя важны история, сюжет, для которого создается музыка? 
 
Конечно. Но и не только. Я могу писать фрагменты, в которых нет никакого сюжета. Были у меня работы на заказ – для хора Латвийского радио с саксофонным соло или с вплетением григорианских песнопений. Какой контекст? Какая драматургия? Это мне всё самому приходится придумывать. 
 
А как легче?  
 
Речь не идет о „легче”! Это другой принцип. Мне интересно и то, и другое, если есть сотрудничество. Если кто-то предлагает текст, если уже есть своя концепция, во всем этом я пытаюсь найти себя. Если у тебя со вторым человеком совпадает мнение на предложенную тему или тебе по крайней мере интересно с ним говорить, этим можно заниматься. Если мое мнение отличается или я как-то не могу подключиться к идее, не могу идентифицировать себя с предложенным содержанием, то я говорю „нет”. Хотя так бывает очень, очень редко...
 
И как ты идентифицировал себя с „Лисистратой” и ее героями? 
 
Не то что идентифицировал, речь скорее о том, согласен я или нет с общей концепцией, не противоречит ли она моим воззрениям. При создании „Лисистраты” мы еще до написания либретто много и интенсивно говорили о посыле, заложенном в этом произведении. Поэтому я чувствовал, что участвую в создании концепции и содержания этой драмы. По крайней мере, у меня такое ощущение... Может быть, Инесе Зандере как-то провела меня? [посмеивается – ред.].
 
И каков же, в таком случае, этот общий посыл „Лисистраты” – драмы, особенно учитывая, что пьеса Аристофана в основе своей – комедия? 
 
Это социальная комедия, высмеивающая негативные явления в обществе. Мы увели предложенную „Лисистратой” ситуацию в направлении драмы. По-моему, мы „взяли” тему несколько глубже, и здесь нет никакого противоречия с произведением Аристофана. Мы просто добавили – называйте, как хотите – локальный или субъективный контекст. Мы также изменили концовку произведения.
 
Наше поколение не пережило настоящей войны, так какой субъективный контекст ты мог придать пьесе?    
 
У Инесе Зандере есть личный опыт: ее муж в качестве журналиста побывал в Косово, в те годы, когда там воевали. Она и сама видела и чувствовала это ближе. Если наше поколение не пережило войну, это не означает, что ее никогда не было. Я считаю, что Вторая мировая война в известной мере еще не кончилась, а холодная война набирает силу. 
 
Речь идет не только об обыкновенном сражении, наш рассказ – о выборе, о сомнениях в том, что верно, а что нет.   
 
В „Лисистрате” противопоставляется мужское и женское. Женское начало в том, чтобы оберегать жизнь, это идеализм, основанный на материнском инстинкте. Женщины говорят: мы не пустим на войну мужей, не для войны мы растим сыновей, но это превращается в войну против войны, что, по сути своей, ведет к новому насилию. Наше решение показывает, что это тупик, что война против войны приводит к той же самой деструкции. 
 

Существует мнение, что без войны человечество не может существовать, несмотря на то, что это чудовищное бедствие. Частично об этом говорил в недавнем интервью журналу „IR” и искусствовед, хозяин Рундальского дворца Имант Ланцманис: война возникает от пресыщения, заставляет людей оценивать прежнюю систему ценностей, чтобы зародилось новое. О войне и ее последствиях побуждает думать и открытая сейчас в „Арсенале” выставка „1914”, которая показывает, как из руин и пепла рождаются новые идеи и течения.
 
Зачем человеку нужны страдания? Чтобы он совершенствовался. И те люди, которые умеют совершенствоваться так, что не испытывают страданий, избавляются от войны внутри себя. Если до этой стадии сумело бы развиться все человечество, конфликты кончились бы, но пока это утопия. Это как болезнь, которой нужно болеть десятки тысяч лет. Это большая эволюция, и война – неизбежная часть этой эволюции. И думать об этой эволюции абсолютно рационально и прагматично, потому что сейчас в мире существует атомное оружие, и пустить его в дело означало бы обречь мир на гибель. Это очень ответственный момент. Двигаться к тому, чтобы войн не было, - это единственная возможность выжить. Если мы не начнем так делать, гибель человечества неотвратима. Поэтому тема войны совершенно не утратила своей актуальности, даже при том, что непосредственно войну мы не переживаем.  
 
Если проследить за тем, что ты делал, возникает впечатление, что с момента, когда тебя знали как участника группы ска и панк-рока „Pest of a Child”, ты в течение десяти лет берешься за всё более серьезные, тяжелые темы. Вскоре состоится премьера танцевальной постановки „Интервью с Мадонной” на твою музыку, которая рассказывает о матерях-одиночках.   
 
Я не сказал бы, что „беру на себя” эти темы – скорее, они сами приходят ко мне. Режиссеры и другие люди разрешают мне в них участвовать. А „Pest of a Child” и не была группой для развлечения публики, песни у нас были только на социальные темы и лишь одна про любовь – „Bitch”, о том, как девушка разочаровала парня, и он выстрелил себе в голову. Это был реальный случай, и тоже ничего особо увеселительного. Конечно, музыка, которую мы играли, казалась веселой и легко запоминающейся, но содержание, которое мы рассказывали, было отнюдь не таким. 
 
Мы очень хорошо проводили время, и это, по-моему, один из лучших способов времяпрепровождения для тинейджеров и двадцатилетних – основать группу и играть панк-рок. 
 
Однако нашей миссией не была музыка для вечеринок. Поэтому я не считаю, что начал другой путь, обратившись к серьезным темам.  
 
Многое зависит и от того, как на это посмотреть. Например, музыка к „Латышской любви” [постановка Алвиса Херманиса в НРТ, 2006 год - ред.] – ее можно воспринимать как поэтическую и развлекательную, а между тем это история об одиночестве. Моей первой работой в театре была музыка к спектаклю Алвиса Херманиса „История о Каспаре Хаузере” в 2001 году. В ее основе - довольно трагичная, глубоко личная история, в том числе и об общественном кризисе, о невозможности судить о себе со стороны, о способности кривить душой. Это тоже тяжелые темы. 

Однако и развлекательный жанр тебе не чужд: твой „Jakob Noimans band” – это такой местный „свадебно-похоронный оркестр”. 
 
Это мой отдых [улыбается – ред.]. Кто-то поехал бы в аквапарк, а я играю в своих побочных проектах. 
 
И ты не возражаешь против того, чтобы играть на свадьбах или так называемых „салатных вечеринках”? Есть множество исполнителей, которых это обижает.  
 
И что же тут обидного? Свадьба – красивое мероприятие. Нет, я не считаю, что это какой-то более низкий уровень. Свадьбы и дни рождения  - часть жизни, светлые события, в которых я рад участвовать, быть частью этих эмоций. Правда, свадьба – это и одно из самых экзистенциальных, истинных событий в жизни человека. В нем все действительно заинтересованы участвовать. Нередко на концертах отношение более снобистское. 
 
Но у тебя определенно есть некие красные линии, которые ты как музыкант не преступаешь. Где и когда ты не играешь? 
 
Я не играю, если чувствую, что меня хотят использовать. Не играю для политических партий. В таких случаях люди это как-то чувствуют и не приглашают меня. Меня звали играть на телевидении, но я отказался. Коммерческие телеканалы – это что-то такое, из-за чего общество деградирует, и я не хочу в этом участвовать.  
 
В той форме, в которой они меня преподнесут, это означало бы использовать меня, чтобы кто-то заработал больше. Популярность для меня ничего не значит. Если мне предлагают в качестве вознаграждения узнаваемость, я охотно играл бы с бумажным пакетом на голове. Узнаваемость? У меня будет больше заказов? Спасибо, мне достаточно, мне не нужно больше денег, я „уработался”, я даже хотел бы немножко чаще отдыхать. 

 

 

Наш разговор прерывается телефонным звонком... Поговорив, Екаб сообщает, что это был Черный [Янис Рокьянис – ред.], бывший тромбонист группы „Voiceks Voiska”. Теперь со своей новой группой „Deskalighters” он хочет участвовать в летнем празднике улицы Миера в мае, одним из устроителей которого является Екаб Ниманис. Он – активный участник „Республики улицы Миера” и уже третий год готовит музыкальную программу летнего фестиваля. Новости хорошие: в этом году праздник улицы Миера продлится два дня. 
 
Мы проводим фестиваль уже четвертый год, и все это происходит вокруг меня. Я – житель улицы Миера уже в третьем поколении. Я вижу, как рождается и развивается этот район как творческий квартал, как там все меняется. Это место, где я живу, а фестиваль — моя интерпретация городской среды, хотя бы за счет выбора ансамблей, которые на нем выступают. В нашем обществе работают энтузиасты, замечательные, творческие люди. Для меня участвовать в таком деле радостно и почетно. 
 
Летний праздник на улице Миера – это один из тех фестивалей, на которые не влияет число посетителей. Нам не нужно никому угождать. Мы находимся в таком месте и в такой ситуации, что можем принять только определенное число участников. Если их слишком много, это нам не подходит. Поэтому мы можем позволить себе устраивать эксперименты, приглашать менее популярных, но интересных музыкантов. Мне не хочется, чтобы праздник улицы Миера перерос сам себя.  
 
Это мероприятие было до сих пор бесплатным, во многом за счет самоорганизации, на честном слове. Никогда не было никаких конфликтов, неприятных ситуаций. Может быть, только денег иногда было маловато, чтобы организовать всё еще лучше. Хотелось бы, чтобы Рижская дума оценила уникальность этого фестиваля в городской среде.  

Дети знают твои песни по анимационному сериалу "Лоскутки", а еще ты преподаешь в музыкальной школе в Болдерае. 
 
Да, уже девять лет.
 
И что это — осознание миссии? 
 
Да, может быть [смеется  – ред.]. Я иногда серьезно думаю о причинах, по которым я там нахожусь. У меня и времени нет, но два раза в неделю я это делаю. Это — для моего личностного развития, воспитания характера. 
 
Что дает музыкальное воспитание растущему человеку, даже если он никогда не становится профессиональным музыкантом?  
 
Я всё время это говорю: мы занимаемся музыкальной терапией. Во-первых, это воспитание, ответственность самого ребенка, если он сказал: да, я выучу, сделаю это. Во-вторых, освоение новых навыков приводит к смычке мозговых центров, чисто физиологическое развитие протекает иначе. Это не амбиция — сделать из ребенка профессионального музыканта, это просто ценно. У нашей системы дурацкая цель — принудить детей конкурировать в профессиональной сфере. Конечно, если есть талант, нужно создать условия для его максимального развития. И здесь нашу систему образования нужно отшлифовывать.    
 
Диптих "Лисистрата" можно посмотреть в Рижском музее железной дороги 14 и 15 февраля, а 16 февраля в Лиепайском театре. Билеты — в кассах "Biļešu paradīze" и в интернете. Затем спектакль будет показан в Швейцарии. 

 

0 комментарии

Возможность комментировать - только для зарегистрированных пользователей!