Археология искусства будущего. Кто такой Волдемар Матвейс?

Археология искусства будущего. Кто такой Волдемар Матвейс?
Mārtiņš Otto, Rīga 2014
04-09-2014 Latviski English A+ A-
С 6 сентября в музее „Рижская биржа” открыта еще одна выставка программы „Рига-2014”, посвященная замечательному художнику и исследователю Волдемару Матвейсу. Латышу, который не числился среди лучших студентов Петербургской художественной академии, но, благодаря своему огромному интересу к искусству экзотических народов и теоретическим изысканиям, вызвал целую волну влияния в латышском искусстве в 20-е годы прошлого века.

Выставка условно делится на две части, тесно связанные между собой и дополняющие друг друга. Экспозиция в главном зале „Рижской биржи” рассказывает о самом Матвейсе, его исследованиях примитивного и экзотического искусства. Здесь представлены фотографии, которым более ста лет, предметы, деревянные фигурки – уникальные образцы из крупнейших музеев Европы, в которых побывал Матвейс, а также современные снимки тех мест, где эти фигурки созданы. Вторая часть выставки в зале Боссе рассказывает о влиянии исследований Матвейса на латышское искусство, в особенности на Рижскую группу, активно действовавшую в 20-е и 30-е годы. В центре экспозиции – книга Матвейса „Искусство негров”, ставшая своеобразным манифестом в поисках нового художественного языка.

Что нам нужно знать о Волдемаре Матвейсе как исследователе и теоретике, амбициозная цель которого состояла в том, чтобы создать концепцию искусства будущего, выведя его из „европейского тупика”? Об этом рассказывает куратор выставки Ирена Бужинска.  

"В. Матвейса интересовала теория искусства для всех времен и народов. Он работал над ней и углублялся в характерные артефакты отдельных культур. В первую очередь, его привлекала скульптура – объем, форма, хотя сам он был живописцем и учился в Петербургской художественной академии. Основная идея нашей выставки – показать Матвейса не как художника, но как теоретика.

Скульптуры примитивных культур интересовали В. Матвейса в основном с точки зрения эстетики, а не их общественных функций – использовались ли они как идолы, символы плодородия или же отгоняли злых духов. Усмотреть красоту и тайну в этих фигурках – в этом состоял новаторский подход Матвейса".

Можно ли связать эти поиски нового искусства с тем, что Матвейс был не особо успешным художником? „Частично да, но не совсем, - говорит Ирена Бужинска. - Учеба в престижной академии была решением семьи Матвейса. Он получил материальную поддержку и выбрал изучение живописи. В 1905 году он поступил в Петербургскую художественную академию, где не слишком успевал на протяжении девяти лет. Он был из тех студентов, которые опаздывают со сдачей работ и требуют дополнительные стипендии „на краски”. Исследовать творчество Матвейса с этой точки зрения было бы неинтересно (смеется – ред.)".

Однако параллельно В. Матвейс вступил в объединение молодых петербургских художников „Союз молодёжи”, группу с высокими, амбициозными целями, такими, как создание собственного, нового искусства, которое выделялось бы на фоне предшествующих поколений. Сказать свое слово хочет каждое молодое поколение, и в этом не было ничего нового. Правда, со временем создать что-либо совершенно новое становится все сложнее. Однако в начале XX века отрицание прежних форм искусства совпало с общими веяниями – творческая интеллигенция и сам Матвейс уже ощущали предчувствие катастрофы, идеи революции витали в воздухе.

Кризис переживала сама система этических и эстетических ценностей. Система образования не устраивала молодых художников, так как не давала основы или опоры для дальнейшего развития искусства.

„Тогда и была выдвинута эта амбициозная цель – использовать все, что ранее не было оценено. Волна примитивизма началась с детских рисунков, творчества наивистов, изучения этнографических орнаментов, икон. Предметом внимания стало искусство раннего христианства, народное искусство – маргиналии, а не центральная линия развития искусства. Однако именно эта центральная линия зашла в тупик. Это был логичный интерес к тому, что находилось за границами тогдашних знаний”, - разъясняет Ирена Бужинска.   

„Интерес к примитивному искусству был общеевропейским движением – это было современно. Мы можем отметить такие культурные центры, как Париж, Берлин, Мюнхен, куда в 1912 году отправился и В. Матвейс. Это переломный пункт – он как член объединения молодых петербургских художников был делегирован в Европу для установления контактов с современниками. Он приехал в Мюнхен, познакомился с Василием Кандинским и членами группы „Синий всадник”. В Париже ему было дано задание познакомиться с Пабло Пикассо, походить по галереям, договориться с художниками о коллективных выставках. Матвейс пишет, что везде побывал, все видел, встретился с нужными людьми. Но все, как один, рассказывали ему об искусстве негров. Его образцы были в мастерской Пикассо, а Кандинский рекомендовал книги о неевропейском искусстве”.

„На выставках художники выставляли рядом со своими произведениями предметы искусства, изготовленные племенами Африки и Океании. Матвейс был удивлен этой новой тенденцией в европейском искусстве и захотел не только изучить ее более глубоко, но и задокументировать. В 1912 году фотокамера была редким и дорогим удовольствием, и Матвейс пишет жалостливое письмо своему меценату: ”искусство негров интересует меня куда больше, чем Пикассо, но нет фотоаппарата„. Аппаратура была куплена не сразу, но жалобы подействовали, был составлен точный маршрут, и менее чем через год Матвейс, получив вожделенный фотоаппарат, объехал за неполных два месяца 11 европейских музеев, собирая материалы о примитивном искусстве”. 

Если вспомнить, каким было в те времена транспортное сообщение, технические возможности и другие практические моменты, станет ясно, что работа проделана огромная. Это было фантастическое путешествие, о котором не сохранилось свидетельств. В музеях Лондона, Парижа, Берлина, Копенгагена, Осло, Брюсселя, Гамбурга, Мюнхена Матвейс собрал внушительный этнографический материал. Он также серьезно изучил литературу об этнографии и неевропейском искусстве, изданную на тот момент".

Волдемар Матвейс раскрылся как прекрасный теоретик, отмечает И. Бужинска. Темп и объем проделанной работы уму непостижимы – менее чем за год издано три книги.

Однако это движение прервала трагическая смерть – сто лет назад не было антибиотиков, и воспаление в брюшной полости стало летальным для 37-летнего художника и ученого. Академия осталась незаконченной, сохранился целый ряд рукописей, фотографии и около 140 картин.  

Современники оценили книги Матвейса, они хорошо читались. После смерти художника в 1919 году в Петербурге вышла книга „Искусство негров”, и именно ей довелось стать своеобразным манифестом латышских художников в годы Первой Республики. Только что основанному государству требовался и новый художественный язык. Труд Матвейса показывал путь, опираясь на опыт других культур.  

Влияние африканского искусства заметно в расписных тарелках Александры Бельцовой и Романа Суты. В экспозицию вошла и деревянная фигурка, которую изготовила Марта Лиепиня Скулме, одна из участниц Рижской группы. Художница находилась тогда в стесненных обстоятельствах и творила у дровяной плиты, но в чертах небольшой скульптуры присутствует влияние африканского искусства. К сожалению, сохранилась только одна такая работа.

Увлеченным исследователем экзотических культур был Никлавс Струнке. Ему, как и другим модернистам, книга Волдемара Матвейса „Искусство негров” послужила путеводителем.    

Музеи, в которых побывал Матвейс, вошли в список обязательных к посещению. Гедерт Элиас жил в Брюсселе, где располагался один из крупнейших в то время музеев африканского искусства в Европе. На его картине „У зеркала”, которая также присутствует на выставке, изображена экзотическая красавица в африканских формах. Элиасу принадлежала коллекция экзотических предметов, сохранившаяся до наших дней, и на выставке представлены два из них, из Африки и из Океании.   

Это влияние проявлялось не только в изобразительном искусстве. Интеллигенция восхищалась не только экзотическими скульптурами, но и сказками далеких народов. Здесь нужно обязательно упомянуть Линарда Лайценса и Леона Паэгле. Лайценс так прямо и писал: мы создаем новое государство, новое общество и человека, нам нужно знать не только свою культуру, но и то, что происходит вокруг, во всем мире. Он призывал изучать сказки первобытных народов в школе, на уроках литературы. В 1924  году вышел сборник сказок народов Океании с иллюстрациями У. Скулме, а Леон Паэгле составил сборник „Черные сказки”, проиллюстрированный Никлавсом Струнке. Эта книга, вышедшая в свет в 1926 году, удостоилась награды в Париже за эстетическое качество.  

Экзотические мотивы проявились и в детском журнале „Cīrulītis”, главным редактором которого был Райнис. Там также публиковались иллюстрации Н. Струнке. А. Бельцовой и других художников Рижской группы. Одна из работ Бельцовой, изображающая одновременно урок и сказку, была использована в оформлении приглашений на выставку.

 

„Труд В. Матвейса – это неиссякаемый источник, если помнить о том, что интерес к взаимодействию культур возникает циклически, через каждые 10-20 лет, а каждое приходящее поколение по-прежнему стремится искать свои собственный художественный язык”, - считает Ирена Бужинска.

Поэтому в название выставки включено словосочетание „искусство будущего”, причем имеется в виду не только новое искусство начала XX века, на которое непосредственно повлияли изыскания Матвейса, но и то новое искусство, которые ищут художники наших дней.

По мнению Бужински, наши дни – это снова эпоха взаимодействия художественных форм. Люди искусства интересуются наукой, создают звуковые инсталляции, в скульптуре используются совершенно новые матери алы. Так что по ощущениям, по интенсивности поисков современная эпоха похожа на тот период, когда жил и работал Волдемар Матвейс.

Выставка о Волдемаре Матвейсе открыта в „Рижской бирже до 26 октября. Она включена в тематическую линию ”Риги-2014„ ”Янтарная жила".

0 комментарии

Возможность комментировать - только для зарегистрированных пользователей!