Снести памятник. Разговор с Ингой Боднарюк

Снести памятник. Разговор с Ингой Боднарюк
Mārtiņš Otto, Rīga 2014
08-09-2014 Latviski A+ A-
По традиции, в сентябре в Латвии проходят Дни поэзии. На этой неделе в качестве одного из событий поэтического фестиваля открылась очередная выставка „Поэтической карты Риги”, которая является и частью программы „Рига-2014”. В рамках Дней поэзии ожидается еще одно событие года культурной столицы Европы – международный проект „Шумные соседи”(„Kaimiņi trokšņo”). Совсем недавно вышли в свет два сборника поэтического объединения „Орбита”, издание которых также поддерживает „Рига-2014”.

Все эти события тесно переплетены между собой и объединены личностью Инги Боднарюк – девушки, под руководством которой уже несколько лет составляется программа Дней поэзии. Поставленные цели достигнуты – богатый традициями поэтический фестиваль приобретает международный размах. Основная идея проекта „Шумные соседи” – собрать литераторов из „горячих точек” мира, мест, где ведутся вооруженные конфликты, сталкиваются культуры, ценности и разное толкование истории – осуществилась частично, но главная удача в том, что зарубежные поэты задержатся в Риге подольше, встретятся с коллегами, студентами, читателями, проведут творческие мастерские и мастер-классы.

Кроме того, Инга – руководитель проектов объединения русских поэтов Риги „Орбита” и популяризатор латвийской литературы на международных мероприятиях. В Риге ей нравится смотреть на суда с мола на Андрейсале и неспешно прогуливаться по Большому кладбищу, что на улице Миера. Возможно, умение видеть красоту в многообразии столицы, - одна из причин того, что она с большим энтузиазмом рассказывает о проекте „Поэтической карты Риги”, очередная выставка которого открылась 8 сентября. А вот памятник Райнису на Эспланаде, величественный и „неприкасаемый”, Инга хотела бы снести. Не физически, конечно, а в переносном смысле, сделав великого народного поэта более доступным и человечным, не застывшим в камне.

 

Как начались в этом году Дни поэзии? Можно ли уже сделать какие-то выводы о публике и событиях?

Оценивать их мне самой было бы странно. Есть ощущение, что в этом году фестиваль начался более громко и масштабно. Уже составляя программу, я понимала, что она, по крайней мере, в два раза шире, чем в предыдущие годы. Программа росла ежегодно, а теперь достигла максимума. То, что я хотела сделать, начиная работать с Днями поэзии девять лет назад, осуществилось.

В этом году, немного рискуя, мы начали Дни поэзии с чтений Райниса. Райнис – это всегда некая критическая точка, потому что он делит публику на две части: тех, кому надоело, и тех, кто боготворит, упорно продолжая держать памятник на пьедестале. От этого памятника надо избавляться. Не физически [смеется – ред.], а от ощущения, что Райнис – нечто священное, неприкосновенное. Это, наверное, сильнее всего травмировало в школьной программе, в том числе и лично меня.   

То есть, получается, аттракционы у памятника Райнису несколько лет назад и не заслуживали скандала?

Может быть, это и стало поворотным пунктом – поставить у подножия Райниса что-то совершенно неподобающее. Лично мне эти карусели казались „чересчур”, но, видимо, они привели к некоему сдвигу. Райниса хочется „очеловечить”, и эта идея проявилась одновременно в нескольких инициативах. В кампании „Satori.lv” „Audiodušas” Райнис фигурировал в наушниках, появились футболки с Райнисом, плакаты в регионах с не совсем монументальным Райнисом и др.

Весь образ Дней поэзии немного перекликается с тем же ощущением священного, монументального, неприкосновенного. Как изменилась публика и ее отношение к Дням поэзии в последние годы?   

Публика действительно становится другой. Больше молодежи, в том числе и школьников. Но больше всего я рада, что теперь их не гонят на мероприятия учителя литературы – они приходят сами. Вчера мне довелось выслушать критические комментарии по программе Дней поэзии, которым оппонировала юная студентка, которая сказала, что все в порядке, и даже школьная молодежь считает Дни поэзии „стильным” событием. Нельзя, конечно, забывать и об аудитории старшего поколения, о ценителях классики, и мы стараемся учесть в программе их интересы, но нужно очень много думать над тем, что делать с молодежью, потому что именно они – будущие читатели.

Зарубежные поэты всегда, пусть и немного, но были представлены в программе Дней поэзии. Чем же отличается проект „Шумные соседи”, включенный в программу „Риги-2014”?  

Этот проект меня особенно радует. Он удался, к тому же успешно „пристегнут” к Дням поэзии. Три последних года стали точкой опоры для создания более широкой гостевой программы. Удалось свести иностранных и латышских поэтов. Это смешно, но раньше чтения местных авторов и зарубежных гостей были двумя совершенно разными частями Дней поэзии. В этом году интерес намного выше. Возможно, дело в том, каких гостей приглашать и какие формы поэзии они представляют. Это могут быть и перформансы, которые мы пытаемся внедрить в латышскую литературу. Это поэты, которые часто пишут не на своем родном языке. Например, японец пишет по-английски, а македонец по-русски. Это делает гостевую программу более яркой, интересной для публики.

Произошло то, что мне так хотелось внести в Дни поэзии – поэт приезжает не почитать свои стихи на одном мероприятии, но находится в Латвии дольше. В этом году гости будут участвовать в дискуссиях, мастер-классах. Это абсолютное новшество. Мне хочется вовлечь этих зарубежных гостей во всё.  

Пять поэтов из проекта „Шумные соседи” и двое латышских коллег пять дней будут работать в мастерской над переводами латышской поэзии. Будут беседы о стихах, о языке вообще. Параллельно пройдут чтения, встреча со студентами ЛУ, что станет основой для дискуссий о том, что вообще происходит с поэзией.  

Однако это не просто заграничные гости – страны и народы, которые представляют эти литераторы, выбраны не случайно.

Идея проекта „Шумные соседи” возникла в 2011 году, еще во время кризиса. Мы много думали о видимых или потенциальных политических конфликтах, о разнице точек зрения на историю. Конечно, один поэтический проект не может разрешить политический или исторический конфликт, но он готовит почву, которую можно „вспахивать”.

Мы мечтали свести в проекте поэтов из Израиля и Палестины, Армении и Азербайджана. Важно, что отказы были именно по причине конфликтов между этими народами. Сначала мы думали утаить смысл приглашения, чтобы поэты встретились только здесь, но поняли, что это будет не слишком корректно.

А как обстоит дело со столь взрывоопасным очагом, как нынешние отношения Украины и России?  

Да, мы привлекли Украину. Был приглашен и представитель России, но он отказался очень внезапно, без объяснения причин. Вероятно, не потому, что в проекте участвует украинец, а потому, что работает в госструктуре. Сами понимаете – Латвия, поэтический фестиваль…

В контексте политических событий интерес к представителю Украины Остапу Сливинскому крайне велик.  С одной стороны, мне страшно, что это больше касается политики и затмевает культуру и язык. Этот человек сам был на Майдане. Период протестов на Майдане был таким странным! Каждый день думаешь – только бы ничего не произошло! Быть в контакте с живым человеком, знать, что он там. Беспокоиться, если долго не отвечает на письма. Сложно понять, до какого предела можно „впускать” эту политику и в какой момент притормозить. 

.

Ты работаешь и с объединением русских поэтов Риги „Орбита”. Как они ощущают себя в это время, на этом месте?

Находясь посередине между латышской поэзией и русской поэзией Латвии, я, конечно, чувствую разницу. Дни поэзии – выраженно латышская традиция, но с тех пор, как я с ними работаю, русскоязычная литература стала присутствовать там намного больше. В связи с этим я каждый год слышу критические замечания, однако, если сравнивать сейчас и то время, когда я начинала работать, можно сказать, что латвийская поэзия на русском языке стала гораздо заметнее. Конечно, многие годы это были два параллельных мира. Когда я училась в Академии культуры, нужно было обязательно следить за культурной жизнью Латвии, бывать на мероприятиях, и я это прилежно  делала, но об „Орбите” ничего не знала, как и о русскоязычной культуре Латвии в целом. Постепенно ситуация изменилась. Латыши и русские – это по-прежнему две разные аудитории, но в случае „Орбиты” они накладываются друг на друга. Латыши приходят на презентации двуязычных сборников „Орбиты” и читают эти книги. 

Самое болезненное впечатление последнего времени связано с Ежегодной наградой по латвийской литературе, организаторы которой просто не знали, что делать с поэтическими сборниками „Орбиты”. Это латвийская литература, заявленная на латвийскую награду, но для русскоязычных авторов Латвии места там не нашлось. Я стараюсь воспринимать это нейтрально, проявлять понимание, ребята из „Орбиты” принимают более болезненно. Говорят – переименуйте уж тогда в „награду по латышской литературе”! 

Если качество поэзии на двух языках еще можно сравнивать, то представьте только реакцию общества, если какой-то из этих сборников действительно будет награжден! Но, мне кажется, для поэзии на русском языке все-таки нужно найти место на этом мероприятии, надо только думать и обсуждать, как это сделать. Готового ответа нет и у меня. Я говорила с литовцами, и там ситуация такая же – есть отличный автор, пишущий по-русски, международно признанный, но в Литве его никто не наградит.

Но „Орбита" не может жаловаться на недостаток признания! Была номинация на Награду имени Пурвитиса, группа представляла Латвию в международных проектах и т.п.

Мы говорили об этом между собой - хорошо это или плохо, что работы „Орбиты” получают награды и номинации в области дизайна и искусства, но не по литературе? Шутили, что, возможно, легче было бы основать дизайнерское бюро [смеется  – ред.]. Мне кажется, это хорошо – есть над чем подискутировать. Намного хуже было бы ни в чем не участвовать и жаловаться, что всё плохо.

Возможно, в случае „Орбиты” это не всегда вопрос языка или национальности. Речь идет и о форме тоже.

Да, именно так. Второго такого междисциплинарного объединения поэтов в латвийской литературе нет. Часто идеи ребят из „Орбиты” таковы, что мне самой трудно понять, о чем я пишу проект. Однако результат чаще всего - wow, что-то совершенное новое, невиданное, с трудом „вкладываемое” в рамки только литературы или только изобразительного искусства. 

Проект „Риги-2014” „Поэтическая карта Риги” – хороший пример. Кто-то спросит: и где же тут поэзия?   

Тексты там всегда есть – видимые или невидимые, но есть [смеется – ред.].

Когда мы начинали проект „Поэтической карты Риги”, мы и не знали, что в конечном итоге получится. Интересно, что на каждом из этапов получалось нечто совершенно иное. У каждого новичка был собственный взгляд на город. Карта состоит из музыки, стихов, фотографии, видеосюжетов, перформансов, акций в городской среде. Часто город раскрывается совершенно по-новому. Я очень рада, что в проект пришли многие латышские художники. Они „повелись” на идею и привнесли свои собственные. Сначала мы боялись, что это снова будет „русский” взгляд на город, но сейчас, судя по статистике, в основном представлены латышские деятели искусства, которые, между прочим, очень охотно работают в междисциплинарных проектах.

До конца года планируется еще одно мероприятие, и тогда „Поэтическая карта Риги” будет готова. Актуальная выставка, открывшаяся 8 сентября на Табачной фабрике, будет первой, которая посвящена только и единственно фотографии. Например, российский фотограф Петр Антонов почти всю свою резиденцию в Риге проболел, поэтому он фиксировал предметы вокруг себя, а вне квартиры - мелочи, погоду. По сути дела, квартал, в котором жил. Литовка Юстине Бакутите смотрела на город в целом. Каталась на велосипеде, фотографировала граффити на стенах и заборах. Получился своеобразный путеводитель по Риге.

Местный автор Владимир Светлов, который и фотографировал тоже, презентовал на выставке свою книгу стихов на русском, латышском и английском языках. Каждое стихотворение он сопровождает собственноручным фотоснимком.

Сейчас, когда „Поэтическая карта Риги” близится к завершению, как бы она могла смотреться визуально? Где находится творческий центр Риги, который, возможно, не совпадает с физическим центром?

Первоначально мы планировали предлагать резидентам конкретные места, где они должны были жить и творить. Потом мы поняли, что это не работает, и решили позволить художникам самим выбирать места, и это очень редко оказывался центр. Интересно, что районы, получившие второе дыхание в год культурной столицы Европы, художники и выбирали чаще всего – Саркандаугава, Болдерая. Внимание было направлено также на Плявниеки, Пурвциемс, а центр рассматривался больше в историческом разрезе – музей Александра Чака, строительство гостиницы „Latvija”. Приятной неожиданностью стало то, что линии, намеченные „Поэтической картой Риги”, - это не признанные творческие кварталы. Были опасения, что все бросятся в квартал Калнциема или на улицу Миера, в уже обжитые места, но этого не произошло. Резиденты ездили туда по вечерам и по субботам на ярмарку, но творческое вдохновение находили в других районах.

 

0 комментарии

Возможность комментировать - только для зарегистрированных пользователей!