Шаг в сторону. Историк Густав Стренга

Шаг в сторону. Историк Густав Стренга
Mārtiņš Otto, Rīga 2014 . Густав Стренга
07-10-2014 Latviski A+ A-
О прошлом надо говорить – вот мысль, которая проходит красной нитью через весь наш разговор с историком Густавом Стренгой. Причем говорить о прошлом нужно так, чтобы это услышали не только профессора на конференциях или студенты-историки на последних партах аудиторий, но каждый мыслящий человек.

Густав Стренга, несколько лет вращавшийся в европейской академической среде, примерно год назад вернулся в Ригу и вскоре вошел в команду по подготовке программной выставки „Риги-2014” „1514. Книга. 2014”, на которой представлены 80 напечатанных в начале XVI века книг из европейских хранилищ. Теперь, в осенней Риге, его мощную фигуру можно встретить во главе группы экскурсантов – Густав Стренга водит экскурсии „Подпольная Рига” по местам, где в годы Второй мировой войны скрывались и выживали евреи. „Это такой шаг в сторону, побочная линия”, - улыбается историк, чьи исследования связаны больше со Средними веками, чем с историей XX века и Второй мировой войны.  

А если вы заметите в Риге вмонтированные в мостовую лаконичные металлические плиты с указателем годов „1941–1944”, знайте, что перед вами часть проекта „Голоса из тьмы, или Квадратура круга Жаниса Липке”, посвященного памяти смелых и честных людей, которые в своих подвалах спасли от неминуемой гибели множество рижских евреев.  

Каким образом, будучи историком, который строит международную научную карьеру, ты попал в Латвийскую национальную библиотеку?

В ЛНБ я работал восемь лет назад в отделе редких книг и рукописей. Тогда я только закончил магистратуру в Университете Центральной Европы в Будапеште. Вернулся в Латвию, полгода писал зарубежные новости в газете „Diena”” и понял, что хочу заниматься чем-то более тесно связанным с полученным образованием. Чтобы моя работа стала долгосрочным вкладом. Решил, что библиотека для этого – подходящее место, и год проработал в отделе редких книг. А потом уехал учиться в докторантуру в Германию, позже в Англию.

Больше года назад, когда ЛНБ начала серьезно работать над выставкой „1514. Книга. 2014”. меня пригласили присоединиться. Сейчас я работаю над вещами, которые связаны с выставкой, а в дальнейшем займусь исследовательской работой в библиотеке.

Оставил ли ты свою книгу на Народной книжной полке, под которой мы сейчас сидим?

Нет, не оставил, как не был и среди тех, кто перерезал ленточку на открытии Замка света [смеется – ред.]. Когда создавалась Народная книжная полка, я как раз вернулся из Германии в Латвию, и в голове у меня были совершенно другие мысли.

Твоя работа тесно связана с доставкой сюда, в ЛНБ, экспонатов выставки „1514. Книга. 2014”. Каков механизм организации подобных выставок? Например, при подготовке выставок таких художников, как Густав Клуцис или Вия Целминя, некоторые работы нужно„выбивать” заранее, за несколько лет.

Механизм похож. Работа над проектом началась за два года до открытия выставки. Примерно за год до события мы уже договорились с крупнейшими партнерами, какие книги возьмем. Процесс переговоров об экспонатах достаточно сложен. На самом деле, он начался загодя, когда Андрис Вилкс [директор ЛНБ – ред.], посещая книгохранилища, знакомил зарубежных коллег с идеей. Поэтому было уже легче договариваться и понять, что потребуется для такой выставки.     

Теперь, когда выставка открыта уже несколько месяцев, можешь ли ты сказать, что доставляет тебе наибольшее удовлетворение, не говоря о том факте, что вы собрали эти уникальные издания XVI века в одно время и в одном месте?

Конечно, когда мы готовили выставку, я понимал, какие экспонаты нужны для достижения общего эффекта, но меня не радует сам по себе тот факт, что здесь собрано вместе множество редких книг. Уже с самого начала цель состояла в том, чтобы получился рассказ, а не просто выставка редких предметов. .

Такова реальность – открытая книга сама по себе не „разговаривает”. Радостнее всего, если задуманное повествование достигает своей аудитории.

На выставку приходит очень разная публика. Да, иногда возникают вопросы или замечания, но выставка об эпохе, с которой сегодня мы никак не связаны, интересна современным людям. В том и состояла главная наша задача, чтобы добиться этого. Чтобы ценность экспонатов определяла не только уплаченная страховка и заключения экспертов. Это и есть самое большое удовлетворение.      

1514 и 2014 годы похожи тем, что сейчас, как и в XVI веке, происходит революция в способах чтения. В недавнем интервью „Radio SWH” оперный режиссер Марго Залите сказала, что чувствует себя счастливой, родившись в эпоху технологий, позволяющих разместить всю свою библиотеку в одном планшетном компьютере.

Да, у меня похожие ощущения. Хотя я работаю в библиотеке и люблю книги, я рад тому, что всегда могу носить с собой в планшетнике определенные издания. Конечно, мне больше нравится читать бумажные книги, но год назад, переезжая из Германии в Латвию, я понял, насколько тяжело перевозить библиотеку. При этом у меня ведь не тысячи книг.

В XVI веке книга стала меньше по размеру, доступнее, люди впервые смогли приступить к созданию частных библиотек. А сегодня библиотеки можно создавать, поместив в одну маленькую коробочку миллионы изданий. Это огромный шаг вперед, вопрос только, пользуемся ли мы этим?

И еще – какие книги мы туда помещаем...

Да, но иногда можно почитать и всякие глупости. Я думаю, чтение вообще очень хорошее занятие, даже если мы читаем что-то такое, что большинство не признает ценностью.  

Поле твоих исследований – Средние века, но второй проект программы „Рига-2014”, с которым ты связан, - это „Подпольная Рига” и судьба спасителя евреев Жаниса Липке. Что привлекло тебя в этом периоде?

Я точно не собираюсь становиться историком XX века, пусть коллеги будут спокойны на этот счет [улыбается – ред.]. Но меня в целом интересует город как таковой. Исследования средневековья также тесно связаны с городами, но мне интересна городская жизнь и в более поздние периоды. Не только дома, парки и улицы, но и люди. Говорить о том, как город в разные периоды становился убежищем и спасал жизни своих жителей, - это очень хорошая идея, которую я и предложил мемориалу Жаниса Липке.

В рамках проекта открыт сайт www.pagridesriga.lv, и, я думаю, он продолжится и после 2014 года. Риге необходимы памятные знаки о людях, которые в годы Второй мировой войны спасали других. В истории этого города есть трагические периоды и смелые люди, но в городской среде это до сих пор обозначалось недостаточно. И я не говорю о памятниках, которые вызывают, как правило, неоднозначные ассоциации. Наши памятные знаки непретенциозны, не поддаются интерпретациям, но заставляют задуматься.

Вторая мировая война по-прежнему считается трудной темой для исследований. Должно смениться еще несколько поколений, чтобы об этом периоде можно было бы пытаться говорить объективно. Еще сложнее тема о евреях в этот период. Сталкивался ли ты при подготовке проекта „Подпольная Рига” с препятствиями или болезненными вопросами, которые лучше обойти?  

Нет. Возможно, и потому, что я не связан профессионально с историей XX века. Говоря о ней, я чувствую себя очень свободно и рассказываю то, что знаю и о чем думаю. Для меня в истории нет табуированных тем. Однако правда в том, что такие табу существуют. В нашем обществе, пусть не открыто, а латентно, но есть люди, которых следует считать антисемитами, которые однозначно не осуждают то, что происходило в годы Второй мировой войны. Однако это не может стать препятствием.

Сейчас в профессиональной истории мы возвращаемся к человеку. Данный проект, „Подпольная Рига”, тоже обозначает в городской среде людей – тех рижан, которые действовали и не остались равнодушными.

Мне кажется, это самое важное – показать, что и „маленький человек” может влиять на события, кого-то спасать, что он не только пассивный наблюдатель. Часто в „большой истории” мы не замечаем таких сюжетов либо не осознаем, но это происходило, причем часто. Здесь частично есть перекличка и с выставкой „1514. Книга. 2014” – показать, как маленькие вещи, вроде бы никак к нам не относящиеся, все же влияют на нас. Это одна из задач истории – не только исследовать и создавать интеллектуальное содержание, но больше рассказывать об общеизвестных фактах, причем так, чтобы это было услышано. Люди соскучились по рассказам о прошлом, которые отличались бы от того, что приходится слышать в обыденной жизни. .

Ты говорил, что не хочешь быть типичным историком. Удалось ли тебе это? 

Я в поисках себя. Выставка „1514. Книга. 2014” стоила мне десяти месяцев очень интенсивного труда. Я по-прежнему больше говорю и рассказываю, чем занимаюсь своими исследованиями, и мне сейчас трудно сказать, кто я. Но знаю совершенно точно, что работа исключительно в архивах, „копание ради копания”, меня не интересует. Это, конечно, тоже увлекательно, но контакты с людьми освежают, бодрят. Разговаривать - это так важно! Часто люди, никак не связанные с историей, задают очень точные, интересные вопросы. Это меняет и взгляды самого историка. 

Еще одна территория столкновения мнений и эмоций - это Угловой дом, который культурная столица открыла для публики после долгих лет забвения. 19 октября Угловой дом будет закрыт, но дискуссии о его будущем продолжаются. Каким, по-твоему, должно быть это будущее? 

У меня об Угловом доме очень четкое мнение. Я удивляюсь, что в течение целых двадцати лет это здание не использовалось так, как сейчас. Как место памяти о прошлом, пусть преступном, жестоком опыте. Я не понимаю, как можно обсуждать, быть или не быть в этом здании музею, если ясно, что он ДОЛЖЕН здесь быть! Госагентство недвижимости рассуждает о том, кому отдать неиспользованные этажи, но это совершенно лишнее. Здесь хозяйственные соображения должны быть на втором месте, потому что главный интерес общества в том, чтобы Угловой дом остался открытым местом, где показаны трагические события, ведутся дискуссии и беседы. Я не думаю, что за полгода здесь успели побывать все латвийцы, даже все рижане. Если об этом еще дискутировать, возникает вопрос - что вообще творится с нашим обществом? Если кто-нибудь думает, что в Угловом доме можно устроить гостиницу или офис, то мне это кажется ... неразумным. 

Твой бывший однокурсник, режиссер Давис Симанис, в разговоре с „Рига-2014” назвал лучшим временем в истории Риги начало XIX - конец XX века. А ты в каком периоде истории назвал бы Ригу культурной столицей Европы? 

Здесь наши мнения совпадают. Не только Рига, но и вся Европа, цивилизация и культура накануне Первой мировой войны - это феномен без границ, хотя они и были между государствами. Приметы этой эпохи встречаются в Риге почти на каждом углу. Город овеян дыханием мира, и те, кто приезжает сюда, чувствуют это. А вот мы слишком еще не оценили XIX век. Мне понравился проект Айгара Бикше „Офис матери-земли”, который проходил лет десять назад на Большом кладбище - о том, что на этом заброшенном кладбище спят те, кто построил этот город. Кладбища заброшены, памятники уничтожены, связи утрачены. 

Выставка „1514. Книга.2014” в Латвийской национальной библиотеке октрыта до 31 марта 2015 года,  а ближайшая экскурсия „Подпольная Рига” с Густавом Стренгой пройдет 13 октября в 14 часов (на латышском языке). Записаться на нее можно на сайте www.pagridesriga.lv.

 

0 комментарии

Возможность комментировать - только для зарегистрированных пользователей!