Марисс Янсонс: мой отец был романтиком!

Марисс Янсонс: мой отец был романтиком!
Медийное фото . Выдающийся латышский дирижер Марисс Янсонс и оркестр Баварского радио 7 ноября выступят в Риге
Гунда Вайводе, специально для „Риги 2014”
27-10-2014 Latviski A+ A-
7 ноября в Латвийской национальной опере состоится концерт выдающегося латвийского дирижера Марисса Янсонса и оркестра Баварского радио. Концерт посвящен 100-летнему юбилею его отца - прославленного дирижера Арвида Янсонса. Весной в гостях у Марисса Янсонса побывала директор программы „Klasika” Латвийского радио 3 Гунда Вайводе, и мы предлагаем нашим читателям ее интервью с маэстро. Напоминаем также, что концерт вечером 7 ноября будет транслироваться в эфире ЛТВ1 после ежевечерней программы „Панорама”.

„Он был очень ярким, азартным, внешне красивым человеком, с артистической статью. От его жестов исходила уверенность в том, что он действительно чувствует музыку. И это западало в душу. Сотни таких людей, как я, были в восторге”, - делился своими воспоминаниями о дирижере Арвиде Янсонсе пять лет тому назад в передаче, посвященной его предыдущему юбилею, профессор Ольгерт Гравитис.

Музыкальные гены в роду Янсонсов были сильны всегда, но из четырех детей Арвид был самым одаренным. В пять лет он уже играл на подаренной соседом маленькой скрипке, но на уме у него уже тогда было дирижирование. Однажды в церкви выступал праздничный оркестр. Мальчик тихо сидел, потом встал и подошел к дирижеру (это был Эрвин Киецис): „Эрвич, ты теперь отойди - я буду дирижировать!”. В церкви было полно людей, все смеялись.  

Янсонс-старший стал превосходным интерпретатором классического репертуара, но не избегал и латышской музыки. Особая дружба связывала его с композитором Адольфом Скулте и хореографом Евгением Чангой, с которыми он ставил балет „Сакта свободы”. Ольгерт Гравитис вспоминает: „Мой профессор Янис Иванов был очень требовательным. Не о каждой музыке он отзывался хорошо, потому что больше всего любил свою. И не каждому дирижеру был рад. Но считал, что его симфонии Арвид Янсонс дирижирует превосходно”. И не только симфонии Иванова, но и его симфоническая поэма „Радуга” и другие произведения латышских авторов благодаря талантливой руке Янсонса оказались в программах зарубежных концертов.

Связи с Ригой и Юрмалой Янсонсы не теряли и тогда, когда жизнь в основном протекала за пределами Латвии. Здесь были их дача, друзья, соседи. В том числе и Раймонд Паулс:

„Если в концертном зале ”Дзинтари„ дирижировал Янсонс, все музыканты знали, что слушатели придут, потому что он был любимцем публики - с пышной прической, красиво работал с оркестром. Юрмала тогда была престижным местом с прекрасно организованной концертной жизнью”.

И на юрмальской даче, и в квартире у Янсонсов часто гостил друг детства Марисса Александр Вилюманис: „Арвид Янсонс был очень гостеприимным хозяином. Однажды на Рождество он пригласил в квартиру на улице Элизабетес Деда Мороза и всех музыкантов оперы с детьми. Арвид очень заботился о семье, о Мариссе, даже о няне Аустре, которую он практически спас от высылки, потому что она считалась дочерью кулака”.

Я никогда не слышал, чтобы Арвид повышал голос, от него исходила любовь, а в семье всегда царила доброжелательная атмосфера. Он был настоящей опорой. Думаю, что рядом с таким „монстром”, как Мравинский, мог удержаться только такой добрый и дипломатичный человек, как Арвид Янсонс. Зато как музыкант он был очень темпераментным. Красивые руки, жесты. Его эмоциональность пульсировала на кончиках пальцев, на лице, переживание было очень естественным".

Слушая эти личные воспоминания об Арвиде Янсонсе, перед нами предстает жизнелюбивый, интеллигентный и искренний музыкант. Его портрет был бы неполным без слов самого близкого человека - сына Марисса Янсонса. Поэтому весной я отправилась в Амстердам, где между напряженными репетициями маэстро уделил мне немного времени и поделился дорогими воспоминаниями об отце.     

- Этой осенью мы будем отмечать 100-летие вашего отца Арвида Янсонса. С приближением юбилея мы стараемся узнать о людях больше, заполнить белые пятна. Насколько хорошо вы знали отца?

- Я его абсолютно чувствовал. Хотелось бы надеяться, что в моем характере и менталитете есть много черт от папы. Он от природы был замечательным человеком - очень радушным, отзывчивым. Многие этим пользовались, и это было нелегко, потому что он всей душой стремился сделать что-то для других. Отец был очень образованным, рассказывал мне о многих вещах - религии, политике, дирижерах, концертной жизни до войны. Теперь эту информацию трудно где-то найти, потому что в книгах об этом мало пишут. Мы, молодое поколение, узнавали ее от своих родителей, но не все родители были музыкантами, дирижерами, поэтому не все знают о том, что происходило в истории дирижирования. За это я папе очень благодарен, потому что много от него получил. Сегодня, когда я встречаюсь с молодыми дирижерами, вижу, что они, к сожалению, многого не знают, даже имен больших дирижеров.

- Отец был верующим человеком?

- Папа был верующим человеком.

- А вы?

- Да, абсолютно.

- Это необходимо, чтобы исполнять музыку?  

- Знаете, кому как. Для меня это в менталитете. На этот путь меня привела мама, она учила меня молиться Богу. Уже с раннего детства я жил с верой, и Бог был в моей душе.

- Сегодня, в год Рихарда Штрауса, мы много читаем об этом композиторе, который всю жизнь прожил с одной женой - певицей Паулиной, заботившейся о семье, пока для Штрауса на первом месте все же было искусство, а сразу за ним шла семья. Было ли так же и в вашем случае? Мама принесла в жертву семье свою карьеру. Была ли для отца, человек искусства, семья столь же важна?

- Разумеется. Каждому художнику очень важно иметь хорошие отношения в семье, и приятно, когда жена поддерживает и понимает вас. Так как мама была певицей, она хорошо понимала папу. Когда его пригласили в Ленинград, именно мама сказала - езжай! Хотя ситуация была очень сложной: мы с мамой остались в Риге, отец был в Санкт-Петербурге, и жить приходилось на два дома, а мы так много не зарабатывали.

Но мама понимала, что отец как музыкант нуждается в развитии. Петербург для него был большой школой.

- Отношения Евгения Мравинского с Арвидом Янсонсом были только как у учителя с учеником или напоминали отношения отца - сына? 

- Мравинскому мой отец очень понравился уже тогда, когда он приехал на конкурс. Потом они познакомились ближе. Мравинский пригласил отца к себе на работу и действительно относился к нему как отец к сыну или младшему брату. У него были очень теплые чувства. Но были и какие-то темные моменты, потому что у Мравинского был довольно непростой характер. Иногда сложно было понять, почему он принимает те или иные решения, а иногда становится холоден...

- Это была ревность?

- Я не знаю. Может быть. Потому что папа в Ленинграде имел большой успех. После переезда из Риги его как нового дирижера очень любила публика. Был период, когда Мравинский отдалился, но потом снова возобновились замечательные, теплые отношения. Когда папа умер, Мравинский пришел на похороны, он понимал, какого коллегу потерял.

- Когда я попросила вашу дочь Илону охарактеризовать вас обоих как дирижеров, она сказала, что дед был философом, а вы романтик. Как вы могли бы охарактеризовать стиль отца?

- На мой взгляд, папа изначально был очень романтичным. Очень романтичный дирижер с большими эмоциями. Когда он оказался в Петербурге и приобрел там опыт, он стал более философичным. Конечно, он становился старше, с другой стороны, было и влияние Мравинского. Но он никогда не терял своей романтичности, это было удачное сочетание с философским подходом к интерпретации.

- Как вам кажется, какой стиль или музыка какого композитора вашему отцу удавались лучше всего? 

- Чайковский!

- Кого бы вы назвали его главным учителем? Мравинского? 

- У него было много учителей. Хорошо было и то, что отец играл в Рижском оперном оркестре, которым руководили прекрасные дирижеры: Лев Блех, Эрих Клейберс, Герман Абендрот. Он брал по чуть-чуть у всех, как это делаю и я - смотрю на других дирижеров и то, что мне нравится, запоминаю и использую. Я не пытаюсь копировать, но если мне что-то нравится, какая-то идея, она постепенно органично становится моей.

- Отец был одним из немногих дирижеров, которых делегировали представлять искусство того времени за рубежом. Он постоянно выступал в Англии, был почетным дирижером Токийского оркестра, побывал во многих местах в Европе, Австралии.

- В те времена действительно была довольно большая группа артистов, которые выступали за рубежом. Но нужно было быть хорошим артистом. Во-вторых, это была государственная пропаганда - показать, насколько хороши у нас артисты. И они действительно были хорошими, это правда. Они ехали зарабатывать деньги и большую часть отдавали „Госконцерту”. Были и такие, кто сказал что-то лишнее, и, понятное дело, их никуда не пускали. Но лучшие артисты ездили много, да и не самые хорошие ездили по крайней мере в Венгрию, Чехословакию или Финляндию.

- Каким он был в домашней жизни?

- Он был очень и очень душевным и отзывчивым. Он всегда думал о других, даже когда уставал. Очень милый и очень искренний человек. Знаете, если у кого-нибудь спросить, помнит ли он Арвида Янсонса, он обязательно ответит: это был замечательный человек!

- Но вернемся к музыке. Какая музыка была фирменным знаком Арвида Янсонса, какое произведение служит для вас эталоном?

- Симфонии Чайковского и Шостаковича, „Реквием” Верди и Моцарта, симфонии Брамса. У него был очень обширный репертуар, он много дирижировал также произведениями тогдашних петербургских композиторов, которых больше никто не хотел брать, но ему как младшему рядом с Мравинским и Зандерлингом, приходилось это делать. Но папа быстро учился, и композиторы его уважали, потому что он давал хорошие советы и открыл путь многим молодым. Я поражаюсь, как папа все это успевал. Но особенно душа у него лежала к классическому репертуару.

- Здесь, в амстердамском кабинете, у вас на столе стоит фотография отца, где он  снят с поднятыми вверх руками дирижера и закрытыми глазами. Красивое фото. Какие еще вещи вы храните на память об отце? 

- Фотографии, дирижерские палочки, и разумеется, партитуры и книги! Это все папино. Я счастлив, что мне от него досталась такая библиотека.

- В честь 100-летия отца вы с симфоническим оркестром Баварского радио приедете в Ригу. Что вы выбрали для программы?

- Я исполню „Из Нового света” Дворжака и Пятую симфонию Шостаковича во втором отделении. Это были произведения, которыми мой папа очень хорошо дирижировал и очень любил.

- Спасибо, и ждем вас в Риге!

Интервью перепубликовано из журнала „Mūzikas Saule”.

0 комментарии

Возможность комментировать - только для зарегистрированных пользователей!