Модестас Питренас: как по тонкому льду

Модестас Питренас: как по тонкому льду
Mārtiņš Otto, Rīga2014 . Дирижер Модестас Питренас
Una Griškeviča
02-12-2014 Latviski English A+ A-
„Хористок ждут у костюмеров, а участников детского хора на сцене ждет режиссер!”, - раздаются время от времени настойчивые призывы по внутренней трансляции Латвийской национальной оперы, где готовится мировая премьера оперы Артура Маскатса „Валентина”. Дирижер спектакля Модестас Питренас тоже приходит на интервью с опозданием, так как задержался на важном собрании перед премьерой.

- Кто-то из ваших коллег сказал, что ощущения дирижера перед премьерой можно сравнить с ощущениями женщины, которая готовится к родам... Это относится и к вам?

- Да, именно. Хотя, конечно, это не первый и не второй мой спектакль, но я по-прежнему стараюсь учиться на своих ошибках. За неделю до премьеры я пытаюсь создать спокойную атмосферу и стараюсь, чтобы она распространилась на оркестр и творческую команду, потому что чувствую, что все на взводе - и музыканты, и солисты находятся на грани нервного срыва. Если кто-то случайно чиркнет спичкой, это может закончиться взрывом. Такое состояние очень опасно, поэтому дирижер должен быть дипломатом и стараться всеми молекулами своего организма чувствовать ту энергию, которая царит в оркестре и на сцене, и каким-то образом пытаться довести этот процесс до премьеры. Дополнительные обязанности накладывает и то, что это будет мировая премьера, а мировые премьеры, как правило, - это совместная работа с автором. В принципе, это совместное производство, если можно так выразиться. Я бы даже сказал, что в некоторой степени это совместное сочинение музыки, потому что и до, и после, и между репетициями оркестра мы вместе с А. Маскатсом улучшаем оркестровую партитуру.

- Не слишком ли поздно это делать, когда до премьеры осталось несколько дней?

- Это никогда не поздно. Конечно, в идеале это должно было произойти за полгода до премьеры, но только тогда, когда слышишь музыку сам, начинаешь понимать, что со всем этим делать. И это происходит буквально за минуты. Партитура становится более утонченной, легче исполняемой, сочной. 

- Кажется, на пресс-конференции перед премьерой вы сказали, что в этой опере „слишком много красивой музыки”.

- Я это сказал в прямом смысле. Артур (интервью с композитором А. Маскатсом читайте здесь) сочиняет музыку как для симфонического оркестра, поэтому созданное им оркестр может играть один, без солистов - как симфонию. И порой это мешает певцам, мешает услышать слова, которые имеют большое значение. Поэтому в оркестре некоторые голоса приходится „обрезать”, делать тоньше некоторые пласты, чтобы голоса и идеи предстали во всей своей красоте.

- Вам самому интереснее работать со сложными проектами?

- Конечно! Но довольным я чувствую себя и тогда, когда знаю всю партитуру, как, например, „Кармен” Бизе. Все-таки существуют 150-летние традиции ее исполнения, и все знают, чего ожидать, но всегда есть шанс удивить слушателей. С другой стороны, это не всегда интересно - воспроизводить уже всем известную, хрестоматийную музыку. 1 декабря во время „Бесед перед премьерой” я сказал, что мы в эти недели ходим по тонкому льду, который только что начал появляться на Рижском канале. Идем по льду маленькими шажками и смотрим - выдержит он нас или нет. (Улыбается.)

Теперь мы уже в двух-трех метрах от берега - еще не провалились, но лед все время трещит. На мой взгляд, хорошо, что лед тонкий, потому что тогда ты все время как будто находишься на грани, а когда музыкант находится на грани, он начинает творить - и здесь начинается чудо искусства! Мне кажется, что этот тонкий лед, на котором мы сейчас находимся, идет на пользу музыке, потому что все начинают в нее вслушиваться... И этот тонкий лед дает возможность увидеть затонувшую Атлантиду.

 

- Вы прочли книгу Валентины Фреймане „Прощай, Атлантида!”?

- Нет, но содержание благодаря этой опере, конечно, знаю. Книга в Литве пока не издана, на русский она тоже, похоже, не переводилась, поэтому у меня не было возможности ее прочитать. Но история о Валентине Фреймане как о выдающейся личности мне, разумеется, интересна. Когда в Литве у меня спрашивают, кто такая Валентина Фреймане и о чем этот рассказ, я всем отвечаю, что у нас есть похожая личность - режиссер, которой уже почти 90 лет. Она тоже прошла войну, у нее было много мужчин, она беспрестанно курит ... Абсолютно богемный человек. Валентина, наверное, интеллигентнее и скромнее, но они обе - яркие и сильные личности. Безусловно, в этой опере очень важен фон - холокост, война, но важно и то, что эта опера не о войне и холокосте, не о трагедии латышского и еврейского народов.

Все действие оперы происходит на фоне этих исторических событий, которые мы должны знать и понимать, но главное все же человек и его жизнь в определенную историческую эпоху. Одним словом, опера „Валентина” - это рассказ о человеке и любви. Это, на мой взгляд, следует подчеркнуть, чтобы люди не подумали, что это психологически очень тяжелый спектакль. Потому что это опера о надежде, об Атлантиде, о маленьком огоньке, который горит в каждом из нас, о желание жить и творить, любить и быть любимым.

Считаю, что именно в этом главное послание оперы Артура Маскатса. Опера заканчивается на этой ноте, и поэтому она так эмоциональна.

 

- Как вы думаете, есть ли в этой истории еще какой-то месседж?

- Да, безусловно, и это рассказ о Риге, которая была, есть и будет, о всех эпохах в жизни этого города. Это повествование о городе с колоссальной историей цивилизации, о самом главном городе Балтии. Поэтому можно сказать, что опера „Валентина” - это гимн Риге и проживающим в ней персонажам. И этот месседж мне кажется очень важным.

- В последнее время вы очень положительно говорили о нашей оперной диве Инге Калне, которая будет петь на премьере „Валентины”. Легко ли работать с таким профессионалом?

- С Ингой (интервью с Ингой Калной читайте здесь) мы вместе работали над „Реквиемом” Верди, и до сих пор это была моя первая и единственная встреча с ней. Инга - настоящая жемчужина, личность, профессионал и очень мудрая женщина, что крайне важно.

У нее очень хорошее образование, абсолютный слух, и это дает свободу выражения - как музыкального, так и словесного. Это тот случай, когда работая с таким человеком, я чувствую, что мы на одной волне, я ничего не диктую, а что-то даю и получаю взамен. И ощущаю, что это взаимно. Это очень приятно и важно.

- Возможно, пока рано об этом говорить, но как вам кажется - родится ребенок на премьере в пятницу или нет?

- Конечно, родится - ведь он рождается каждую минуту. Но еще рано судить о том, каким он будет - это мы узнаем только в пятницу. А может, в воскресенье, когда будет второй спектакль. 

0 комментарии

Возможность комментировать - только для зарегистрированных пользователей!